Все могло закончиться очень печально, если бы не взвизгнувшая тормозами и прокрутившаяся на обледенелой дороге «бэшка» Саши. Он выпрыгнул из нее так стремительно и с такой силой ударил первого подвернувшегося под руку неудавшегося угонщика, что тот упал в снег и перестал подавать признаки жизни. Двое других оторопели и выпустили меня, готовясь обороняться, но остановить разъяренного Сашу мог только танк. Он мгновенно сбросил куртку, остался в майке без рукавов, и его чудовищные мышцы лучше всяких слов объяснили растерявшимся парням, что проще лечь мордами в снег и затихнуть, чем оказаться на месте собственного товарища, отдыхавшего в сугробе без сознания.

Собственно, так они и сделали, выбросив на снег ножи. Саша быстро обшарил их карманы и презрительно бросил:

– Сявки малолетние. Стволом разжиться не смогли? На дело с двумя кухонными ножиками? Еще бы вилки прихватили, институтки из Смольного!

Он отряхнул снег с моей шубки, убрал растрепавшиеся волосы с лица и спросил:

– О-очень… – заикаясь, призналась я.

– Ничего, сейчас домой поедем, отогреешься, чайку выпьешь – и все пройдет.

– А с этими… что? – я кивнула на лежавших в снегу парней, и муж мой проявил небывалое благородство:

– Да я их просто не убью – и все.

С этими словами он ударил сперва одного, а потом и второго по шее, где-то сбоку, и я увидела, как парни прямо на глазах обмякли, превратившись в два абсолютно бесчувственных мешка.

– Поехали, – Саша развернул меня к машине. – Вести-то сможешь? Или я тебя отвезу, а сам с кем-нибудь вернусь?

До дома оставалось километров двадцать, не больше, и я решила, что доеду. Но меня волновала судьба напавших на меня парней – все-таки зима, мороз, за городом он еще сильнее, они ведь без движения замерзнут.

К тому же, пока я размышляла, муж успел разрезать все четыре колеса их старенькой «девятки». Обратно им придется идти пешком.

– Саша… а что с этими? – я нерешительно кивнула в сторону угонщиков.

Муж презрительно сплюнул, поднял куртку и, застегивая ее, спокойно сказал:

– Не волнуйся. Очнутся минут через десять, как-нибудь выберутся. Нашла кого жалеть! Ведь они могли тебя… черт, меня как иглой в сердце укололо, представляешь? Сидели с Клещом… прости, с отцом твоим, – поправился Саша, заметив мою недовольную гримасу.

 – Сидели, чаек гоняли, и вдруг я чувствую – в сердце что-то колет, больно так. И страх – давно не испытывал такого страха, даже дышать тяжело, оглянуться невозможно. Ну, я вскочил, в машину прыгнул – и понесся. Отец, наверное, решил, что я умом тронулся, – Сашино лицо озарила улыбка, так необыкновенно красившая его.

У меня защипало в носу – так приятно было чувствовать заботу этого человека, его волнение, его беспокойство обо мне. Саша, Сашенька мой, одинокий волк Акела…

Я заплакала.