Фургоны в повод возьмем да и двинемся, помолясь. Накинь шлем да респиратор, сейчас буря нас догонит, будет кисло.

Когда окончательно стемнело, Семен взмахом руки дал сигнал выдвигаться. Наш проводник надел поверх комбеза немецкий плащ-накидку с рукавами и противогазом, вмонтированным в капюшон. Прогулка закончилась, об этом говорило еще и то обстоятельство, что все мои коллеги теперь не выпускали оружия из рук. Наушники шлема резали большую часть диапазона внешних звуков. Но по тому, как резко трава прильнула к земле, я понял, что поднимается ветер. Воздух, идущий сквозь фильтры, имел стойкий привкус резины и затхлости, хотя при этом был ощутимо прохладным.

– «Ночники» включаем. Начинаем движение!..

Голос Семена по общей связи звучал отрывисто, чувствовалось приближение грозы. Я переключил ПНВ в пассивный режим, все вокруг из черного стало черно-зеленым. Однако тропа впереди стала видна довольно отчетливо. А впереди через промежутки в пять-шесть метров я различил пятна какого-то изотопа или фосфорной краски. Скорее всего, это и были те самые метки, о которых говорил проводник.

Петря слез с облучка и повел упряжку в поводу, крепко ухватив кобылу справа за хитро вмонтированную в хомут скобу. Мы с напарником, обвязанные страховочным тросом, двинулись следом. Анджей знаками показал, что нам следует отстать метра на три и поглядывать по сторонам и назад. Ветер усиливался с каждой секундой, а сполохи грозы становились все более яркими. Вскоре вдобавок к треску помех и вою ветра в динамиках защелкал счетчик радиации. Интенсивность излучения возросла на треть по сравнению с обычной для этих мест, но выше не поднималась. Холмы постепенно становились все выше, и вскоре идти стало легче, потому что они заслоняли тропу от ветра. Страховочный трос и не оставлявшее меня чувство близкой опасности не давали погрузиться в мерный ритм ходьбы. Я постоянно то смотрел под ноги, то оглядывался по сторонам. Чахлый лес на склонах холмов не мог бы скрыть засады, но ночью к нам можно было подобраться относительно легко.

Так продолжалось довольно долго, пока эфир не разорвал хриплый окрик Семена:

– Сто-оп!.. Все стоим, никто не двигается, смотрите по сторонам!.

.

Обоз замер как вкопанный, я присел в канаве рядом с задним левым колесом фургона и стал осматриваться по сторонам. Сперва я ничего не понял, водя стволом в направлении холмов, пытаясь вычислить угрозу, но там из-за усилившегося ветра фиг чего разглядишь. Вдруг сильным порывом ветра меня буквально вжало в колесо фургона, а от близкой вспышки молнии сработал предохранитель «ночника», и тот, мигнув, отключился. Но темноты кругом как не бывало, вдруг стало светло, словно в жаркий полдень.