Вон тут нас сколько, и это только в одной хате. А может и другого уже. Хотя у тебя там такой тип, что скорее всего, это его там любят уже, у блатных там это быстро. Так что к женщинам он уже равнодушный, милочка.

Ольга сидела, опустив голову и глядя в своё уже дописанное послание любимому, которое было некуда теперь посылать. А Коса пошла к своей шконке и по пути остановила Рину, идущую с кружкой и кипятильником к столу.

— Не надо чаю, — сказала она мягко и, взяв из рук Рины кружку с кипятильником, поставила её на окно и сев на шконку шепнула ей: — Иди сюда.

Ольга продолжала сидеть на месте, не поднимая головы.

Она не видела, как Коса с Риной залезли на шконку с ногами и задёрнули ширму. Не слышала она и тихих постанований Косы. Она не ощущала неловкости оттого, что её подняли насмех и опустили в глазах сокамерниц её любимого человека. Все её мысли были только об одном. Где он? Почему прогон не вернулся? Она невидящим взглядом смотрела в свою писанину до тех пор, пока кормушка не открылась для раздачи завтрака.

В камере началось небольшое движение и Ольга услышала голос Рины, выбирающейся со шконки Косы.

— Оль, возьми там на нас с Верой.

Сама Рина взяла посуду с окна и пошла получать баланду на Косу и её семейку. Ольга нашла в столе две чашки, принадлежащие Рине и Вере, и подала их в кормушку, сказав, чтобы в одну положили две порции. На завтрак была уха, которая хоть и выглядела как помойка со столовой пионерского лагеря, но издавала приятный запах. Как только Рина закончила накрывать на стол Косы, она сразу принялась за еду, порезав ложкой хлеб и жестом пригласив Ольгу.

Хоть настроения и аппетита не было совсем, Ольга всё же присела рядом, чтобы спросить у Рины о том, что не давало покоя.

— Рин, почему прогон не вернулся? — вяло ковыряя ложкой в чашке она смотрела на неё умоляющими влажными глазами.

— Не знаю, — покачала головой Рина, — если б мусора дорогу оборвали, нам бы сообщили.

— Так значит, могли оборвать? — с надеждой спросила Ольга.

— Нет, говорю же. Они обрывают только между корпусами, и то редко. С восемь шесть пришёл бы прогон, что был обрыв и до них груз не дошёл.

— А ещё почему мог не вернуться прогон?

— Не знаю, — пожала плечами Рина. — Я тут уже три месяца на трассе сижу, в первый раз такое.

Если бы в натуре решил бы шифрануться от тебя, как Коса говорит, — при этом Рина понизила голос и осторожно обернулась на окно, но в камере стоял стук звенящих о железные чашки ложек и никто её тихих слов не слышал, — то просто бы не отозвался. Но прогон бы всё равно вернулся.

— Может, просто не успел? — сделала осторожное предположение Ольга.

— Он за ночь весь централ на три раза может обойти.

— Но может, всё-таки задержался где-нибудь? — с надеждой глядя на неё спросила Ольга.