Они так отправили на старуху.

— Понятно, — проговорил Солома и, когда кормушка открылась и баландёр громко предложил уху, он сам подошёл к кормушке и тихо сказал ему:

— Слышь? В семь ноль скажи, что ответ на восемь семь по обеду будет.

Баландёр еле заметно кивнул головой и Солома, высунув голову в кормушку, сказал стоявшему неподалёку и размахивающему дубинкой дубаку:

— Командир, там куму скажи, пусть подойдет сюда. Ага?

После утренней проверки Виталий с Юрием играли на шконке в «тэрс». Этой игре в карты Бандера обучал его почти всю ночь, попутно объясняя ему значение зоновских карт, которые Юра постоянно путал.

Поначалу он не мог разобрать не только где семёрка и девятка или где дама и где король, но и пики от трефы отличить не мог, настолько непонятны были ему эти зековские карты. А к утру у него уже неплохо получалось, и он даже попутно разговаривал со своим новым другом.

— Сейчас уже только ночью ответ будет, не раньше? — спросил он Бандеру, которого попросил отправить вчера запрос о местонахождении Ольги. После того, как на первый прогон пришёл ответ, что по трассе был обрыв, они отправили второй, но ответ получить не успели, с наступлением утра дороги между корпусами сняли.

— Ну, — покачал головой Бандера, кидая карту. — Вообще-то почти все тётки здесь сидят, одну их хату даже видно через продол. Просто кричать щас нельзя. Здесь только одна смена, в которую можно чё-то подкричать через продол или маляву передать через холопов. Пока только знаем точно, что в один шесть её нет.

Юра вспомнил, что с одной из женских камер у них была прямая дорога, и ответ оттуда они получили сразу. А на остальные женские камеры пришлось отправлять прогон по большому кругу через всю тюрьму.

К тому же в новом корпусе была большая больничная хата, в которой было очень много женщин с этапов.

Юра даже не знал, сможет ли уснуть днём в ожидании ответа, настолько велико было его нетерпение.

— А если крикнуть сейчас, что будет? — спросил он Виталия.

— В бочку посадят суток на десять, ещё и по седлу могут дать, — спокойно ответил Бандера. — Я ж говорю, здесь все смены козлячьи, кроме одной. Тэрс, — он бросил карту.

— Рост? — спросил Юрий.

Юра кивнул головой и, походив в ответ, попытался переключиться на игру или какую-нибудь другу тему, чтобы отвлечься от мучений ожидания.

— Слушай, — сказал он, вдруг вспомнив потасовку в отстойнике с Олегом. — А почему спортсмены вас так не любят? Я как-то слышал, как один прям обзывал последними словами, говорил, порвет всех если что.

— Бубновый валет, — пояснил Бандера предыдущий ход, бросив новую карту и спросил: — Кого — нас?

— Ну-у… уголовников, — додумался до правильного определения Юрий.