Он и не заметил, как за спиной баландёра появилось лицо опера Шаповалова и его внимательные глаза осмотрели камеру ещё до того, как захлопнулась кормушка. А когда его лапша через несколько минут уже запарилась и он стал обедать, дверь открылась и завели смотрящего за тюрьмой авторитета Солому, с которым ему доводилось отбывать наказание в одной из колоний.

— Смотри не подавись, Кузнец, — весело бросил ему на ходу Солома и направился к вставшим ему навстречу парням. — Здорово были, арестанты.

— Здорово, Саня, — приветствовали его Протас и остальные, пожав ему руку. — Кузнец, чё сидишь?

Кузнец сразу подскочил, отставив пока свою еду и, поставив чайник, стал готовить заварку.

Ольга проснулась от звука открывающейся на обед кормушки. Она так и не смогла уснуть ночью после всего пережитого, и после утренней проверки её мозг сам отключился, едва она положила голову на подушку. Сказывалось несколько бессонных суток. Тем не менее, открыв глаза и убедившись, что всё это был не страшный сон и она находится в тюрьме, её отдохнувшая немного голова сразу опять разболелась. Ночью Вера, удовлетворив похоть Косы, забралась на шконку и уснула, забыв про обещание найти Юрку.

А Ольга побоялась спросить у неё об этом. Она вообще была сильно напугана после всего увиденного и не знала, что теперь делать. Лера ничего по этому поводу ей не говорила. А из того, что она слышала об этом на воле, она поняла, что те, кто занимается однополой любовью за решёткой называются педерасты и считаются самой низшей кастой, опущенными. С ними не едят с одной посуды и даже не сидят рядом за столом. А Ольга пила вместе с Верой чай и спала на её месте. Да ещё и Коса как-то странно вела себя по отношению к Ольге и её намёки Вере на то, чтобы научила Ольгу чему-нибудь полезному, становились недвусмысленными.

И прошедшая спокойно ночь не успокоила её. Хоть она и провела всю ночь за книгой, делая вид, что читает, и её никто не трогал, она всё же чувствовала и даже замечала иногда странные взгляды сокамерниц с обоих отделений камеры. Вот и теперь, когда все стали есть и Вера опять позвала Ольгу, взяв на неё еду в свою чашку, она заметила несколько брошенных на неё взглядов и её опять охватила мелкая дрожь.

Есть хотелось уже сильно. Несмотря на свой ужасный вид баланда всё же пахала едой и заставляла Ольгу сглатывать выделяемую слюну, поскольку кроме чая она ничего не употребляла в пищу уже несколько дней и это даже сказывалось на её внешнем виде.

Её лицо осунулось и под глазами стали видны впалые круги. Но, несмотря на это, Ольга всё же отрицательно покачала головой и выдавила из себя:

— Ты чё, обиделась что-ли, что я прогон вчера не отправила насчёт твоего? — спокойно спросила Вера, разрезая хлеб заточенной ложкой. — Я всё помню. Сегодня отправим.