Вся блатная половина камеры вдруг громко захохотала, что было очень непонятно Юрию. Раздавались смешки даже среди мужиков возле двери. А казавшийся серьёзным задававший вопросы парень с верхней шконки заулыбался во весь рот и спросил:

— Ну, а ты, конечно, написал заявление об угоне?

Юрий отрицательно покачал головой и опустил глаза. Ему было непонятно, чем смешно этим людям его горе.

— Не-ет? — удивлённо протянул парень и, оторвавшись от карт, посмотрел на Юрия. — Нуты оригинал… А почему?

— Чё, давай курнём, — опять не дал ответить Юрию Леший, позвав парней на папиросу с химкой.

Сверху сразу спрыгнул один из играющих. Никого из них и не интересовал ответ Юрия, поскольку Леший уже «взорвал» косяк химки и пустил по кругу, передав его Витяю.

Но тот человек, который задавал вопросы, не спрыгнул, а, наоборот, развернулся к Юрию и, тосуя колоду карт, продолжал спрашивать. Видимо он не курил травку, поскольку Юрий оказался ему гораздо интереснее, чем пускаемый по кругу косяк. Он внимательно смотрел на Юрия сверху вниз и, шелестя в руках колодой плёночных зековских карт, интересовался его делом.

Отвечая на его вопросы, Юра удивился, что тот знает, оказывается, и его отца и даже многих его знакомых. Сам этот человек был тоже из этого города и представился просто.

— Меня Виталя зовут.

Утренняя проверка прошла как обычно. Пересчитав всех заключённых, ДПИСИ Шатров принял смену и начался новый день. Камера восемь семь была одной из немногих в тюрьме, где спали в основном ночью и на одно спальное место был один человек. Одно место было даже свободно, и на нём уже лежал матрас с подушкой, заправленые постельным бельём.

Обитатели этой камеры знали, что просто так сюда никто не попадёт и были готовы к встрече достойного, по их мнению, человека. Потому что попасть в эту чистую и обустроенную камеру мог лишь человек, обладающий немалыми деньгами. Иногда, правда, сюда попадали и по блату. Именно таким человеком и представился новый заключённый Сергей Шкотов, которого вскоре после проверки привел ДПИСИ Шатров.

— Да не, с деньгами у меня проблемы, — сказал он, когда ему начал задавать вопросы Протас и остальные арестанты.

 — У меня просто отец с хозяином дружит, да и меня тот знает через отца. Так что у меня здесь, можно сказать, зелёная. И если у кого какие проблемы, я могу передать на волю всё что нужно, по зелёной. Даже позвонить могу прямо из кабинета.

— Да у нас с этим проблем нет, — равнодушно сказал Протас.

Шестеро из семи обитателей камеры до тюрьмы не имели кличек, поскольку не сидели ни разу, и только попав за различные махинации придумывали себе погоняло, чтобы не отличаться от блатных.