По крайней мере, здесь были таз и кувшин для умывания, а также стол, на котором лежали буханка хлеба и сыр и стояла бутылка вина.

На кровати с периной и несколькими теплыми одеялами лежал неукрытый человек. Очевидно, он откинул одеяла, потому что ему стало жарко от сильного кашля: кровать, довольно солидная, сотрясалась от приступа. Лицо больного было пунцовым.

Я подошла к окну и распахнула его, не обращая внимания на протестующий возглас Рэндолла. Холодный воздух ворвался в комнату, и запах немытого тела, грязного белья и переполненного ночного горшка слегка уменьшился.

Кашель постепенно утих, и лицо Александра Рэндолла сделалось мертвенно-бледным; губы посинели, грудь высоко вздымалась.

Оглядев комнату, я не увидела ничего подходящего для моих медицинских целей. Тогда я открыла свой медицинский саквояж и вытащила кусок пергамента. Он слегка обтрепался по краям, но еще мог служить. Я присела на край кровати Александра и ободряюще улыбнулась.

— Вы… очень… добры, — проговорил он, стараясь сдержать кашель.

— Сейчас вам станет лучше, — пообещала я. — А теперь помолчите, но кашель не сдерживайте. Мне надо хорошенько вас прослушать.

Его рубашка была уже расстегнута. Я подняла ее и увидела глубоко запавшую грудь. Сквозь тонкую кожу, практически при полном отсутствии плоти, явственно проступали ребра. Видимо, он всегда был худым, но болезнь окончательно истощила его.

Я свернула пергамент в трубку и приставила один конец к уху, другой к груди больного. Это был грубый стетоскоп, но удивительно эффективный.

Я выслушивала его, просила дышать поглубже. Мне не нужно было просить беднягу покашлять.

— Повернитесь ненадолго на живот.

Я подняла рубашку и постучала легонько по спине, проверяя резонанс легких.

— Хорошо. А теперь опять на спину. Лежите спокойно и расслабьтесь. Я не сделаю вам ничего неприятного.

Я продолжала вести с ним умиротворяющую беседу, осматривая белки глаз, вздувшиеся лимфатические узлы на шее, обложенный язык и воспаленные гланды.

— У вас простуда, — сказала я, слегка похлопав его по плечу. — Я приготовлю вам напиток, облегчающий кашель. А пока…

Я указала носком туфли на горшок, стоящий под кроватью, и, обращаясь к Джеку, приказала:

Тот недоверчиво взглянул на меня, чуть помедлил, но решил подчиниться.

— Не в окно! — резко остановила я его. — Отнесите это вниз.

Он вышел, не глядя на меня.

Как только дверь затворилась, Александр улыбнулся мне, глаза на бледном лице засияли. От сильного кашля его волосы растрепались, и я пригладила их.

Мне не хотелось говорить ему это, но, по-видимому, он все знал.

— У вас простуда. И туберкулез.

— Острая сердечная недостаточность.

— Я так и думал. Часто в груди что-то бьется… как очень маленькая птичка.