Не особенно огорчившись недружелюбным тоном, Фергюс проигнорировал протянутый ему платок и вытер нос о рукав, не переставая с восхищенным видом рассматривать выпуклые мускулы на груди у Джейми.

— Тощий милорд велел мне принести пакет, который, как он сказал, вы ему обещали. Милорд, скажите, у всех шотландцев так много волос на груди?

— Бог мой! Я совсем забыл! Подожди, я сам отнесу его Камерону.

Джейми забарахтался в постели и вновь вдохнул запах моих целебных снадобий.

— Фу! — Он размахивал подолом рубашки, чтобы рассеять едкий аромат, и беспомощно взглянул на меня: — Как удалить с меня эту гадость? Не могу же я появиться в обществе, воняя, словно дохлый гусь, англичаночка?

— Конечно, не можешь.

Ты должен спокойно лежать в постели и отдыхать, — произнесла я, свирепо сверкая глазами.

— Я доставлю пакет в целости и сохранности, — уверял Фергюс.

— Ничего подобного, — сказала я, глядя на пылающие щеки и горящие глаза мальчика.

Прикоснувшись к его лбу, я убедилась, что он горячий.

— Не говори мне, — ехидно произнес Джейми, — что у него температура.

— Ха, — с торжествующим видом сказал Джейми Фергюсу.

 — Теперь посмотрим, как тебе понравится, когда тебя будут поливать жиром.

После моих усиленных стараний Фергюс вскоре тоже лежал на соломенном тюфяке у камина, напившись чаю и так же, как Джейми, благоухая моими целебными мазями.

— А теперь, — сказала я, тщательно моя руки, — я сама отнесу этот злополучный пакет мистеру Камерону. Вы же оба отдыхайте, пейте горячий чай, сморкайтесь и так далее. Поняли, вояки?

Кончик длинного покрасневшего носа показался среди вороха одеял.

— Поить насильно, — пробормотал Джейми, глядя в потолок, — это так не похоже на женщин.

— Плохо же ты знаешь женщин, любовь моя.

Я поцеловала его в горячий лоб и сняла плащ с крючка.

Эван Камерон возглавлял разведывательную службу в Холируде. Его квартира находилась в конце западного крыла дома, недалеко от кухни. Наблюдая за его аппетитом, я заподозрила, что он расположился там неспроста. А сейчас, глядя на его смертельно бледное лицо, уткнувшееся в бумаги, я подумала, что у него, скорее всего, солитер.

— Все в порядке? — через несколько минут спросила я, сделав над собой усилие, чтобы не добавить привычное «сэр».

Прервав размышления, он оторвал голову от бумаг и уставился на меня.

Придя в себя, он улыбнулся и поспешил рассыпаться в извинениях.

— Извините меня, миссис Фрэзер! Как невежливо с моей стороны так забыться и заставить вас стоять здесь. Да, все в полном порядке и очень интересно, — пробормотал он себе под нос и снова обратился ко мне: — Не откажите в любезности сказать вашему мужу, что я хочу обсудить с ним кое-какие вопросы, и чем скорее, тем лучше.