И только перед самой заварушкой пришли к выводу, что это путь в никуда. И, если мы не можем нейтрализовать сам вирус, то можем хотя бы попытаться смягчить его действие. И нам это удалось! Пусть только теоретически, опытов на людях никто, разумеется, не проводил, а экспериментировать с туманниками в этом плане бесполезно — слишком давно они подверглись воздействию вируса, но появилась хотя бы надежда! Если бы я знал, что проводить опыты мне придется на своих же товарищах, — Вихо загрустил и замолчал.

— Так как же вы вышли из положения? — если до этого я слушал рассказ Колберга внимательно, но без прикладного интереса, то сейчас… Очень уж много можно было провести параллелей с механизмом воздействия вируса и одной инопланетной дрянью, сидящей в башке у одного бывшего космодесантника.

— Мы смогли — пока только теоретически, но все же — воздействовать на механизм подчинения. Подавить ту часть вируса, которая отвечает за адаптивную манипуляцию, и получить на выходе не паразита, а симбионта, который помогает носителю выжить.

— Тем не менее, вы до сих пор в Инферно, — задумчиво проговорил я.

— Да, — Вихо вздохнул.

 — Добившись успеха, мы думали связаться с командованием — в конце концов, их тоже можно понять, у них не было другого выхода. Однако вскоре кое-что начало происходить, и, посовещавшись, мы решили, что делать этого пока не стоит. У зараженных стали проявляться некие отклонения, которые требовалось изучить. Сами по себе они не выглядели опасными, но далеко не факт, что там, — Вихо показал пальцем в потолок, — посчитали бы так же.

— Отклонения — например телепатия? — усмехнулся я.

— Телепатия, развитое предчувствие, некое ощущение общности с другими зараженными, отсутствие враждебности со стороны низших морфов… — доктор тяжело вздохнул.

 — Побочных эффектов достаточно много, и все они ярко выражены. Дело в том, что, если бы нас все же эвакуировали, вылеченных от заражения при помощи вакцины ждало бы глубокое, всестороннее исследование. И я не могу предположить, как мои коллеги, а главное — военные и правительство — отреагировали бы на эти приобретенные способности. В лучшем случае, их носителей ждала бы незавидная жизнь лабораторных крыс, вечных подопытных, запертых в клетках лабораторий. В худшем… В худшем случае нашу группу попросту бы уничтожили, — Вихо закончил фразу и задумчиво уставился в одну точку.

М-да… Дела. И ведь доктор прав. Правда, думаю, что уничтожать чудом выжившую группу никто не стал бы, но вот сделать из них вечных подопытных, как метко выразился Вихо, не преминули бы. То, что совершил Вихо — настоящий прорыв. И дело даже не в том, что его открытие могло бы спасти тысячи жизней. Боюсь, об этом правительство задумалось бы в последнюю очередь.