– Но после убийства тех подростков он пытался измениться, понимаешь? Принимал лекарства и твердо решил, что больше это не повторится. – Он машет рукой в сторону Ронана: – Но он все растоптал, украв у отца деньги.

Ронан открывает глаза.

– Я просто дал совет, вот и все, – говорит он приглушенным из-за боли голосом. Несмотря на его возмущение, совершенно ясно, что он лжет. Над ним словно нависло тяжелое облако стыда, изменившее каждую черту лица. – Я не сделал ничего плохого.

– Даже сейчас ты врешь, – с досадой говорит Калеб. – За той кампанией стоял ты сам. Я это выяснил. Ты только отбираешь, Дилейни. Ты разрушил жизнь моего отца. Финансово. Психологически. Он больше не мог этого выносить и…

Слова застревают у него в горле, рука с пистолетом начинает дрожать, и ствол дергается вверх-вниз. Его глаза мутнеют, и Элин видит в них горе. Горе и боль и полное недоумение, как будто он больше не понимает мир, который видит перед собой.

– Прости, – говорит Ронан, его лицо становится пепельно-серым. Он судорожно вдыхает и хватается за бок. – Я этого не хотел.

Пронзительная мольба, звучащая в голосе Ронана, впивается в Элин острой иголкой страха. Нет, хочется сказать ей, не пытайся вызвать сочувствие, он только еще больше тебя возненавидит, ведь ты не проявил к нему ни малейшего сочувствия. Ты забрал у него все, а теперь пытаешься забрать еще больше.

По лицу Калеба льются слезы.

– Когда я пытался объяснить, что значит для моего отца остров, ты просто отмахнулся. Это ничего для тебя не значило, как и все остальное, когда ты отнял все отцовские сбережения и растоптал его мечту. – Он переводит дыхание. – Я только не могу понять: почему до тебя не доходит? Почему ты ничего не чувствуешь? – Калеб прикладывает руку к груди. – Ничего не чувствуешь вот здесь. Сет был таким же. Я думал, у него хоть на каплю больше совести, но нет. Люди вроде вас считают, что правила на них не распространяются только потому, что у вас есть деньги и власть. Но теперь я заставил тебя задуматься, верно? Ты заслуживаешь того, что я с тобой сделаю.

– Но другие не заслужили, – мягко говорит Элин. Вспыхивает огонек надежды. Если Калеб так разоткровенничался, этого может быть достаточно. Рычаг, который ей нужен. Если просто заставить его говорить, она сумеет разрушить чары, помочь ему мыслить здраво и освободит Ронана. – Беа, Сет и Джо.

– Джо? – прищуривается Калеб. – Но я ее не убивал. – Он вскидывает голову и тяжело дышит. – Это что, такая стратегия – обвинить меня в том, чего я не делал?

Он снова дергает пистолетом. Ронан съеживается. Элин придвигается ближе.

– Калеб, Ронан вел себя ужасно, но, убив его, ты совершишь преступление. Ты ведь и сам это понимаешь…

– Не приближайся. Я не шучу.