Юля принесла ему из машины новый блокнот, приготовленный именно для этого случая, и карандаш. Нодень аккуратно устроил блокнот на коленях:

– Давай начнем с самого главного. То есть с меня. Я так думаю, что ты должна будешь первым делом отдать мне пять миллионов долларов плюс десять процентов за причиненные мне неудобства, связанные с квартирой Уткиной и моим водворением в тюрьму. Пишем: «1. Нодень – 5 млн д.». Остальные деньги считаем как деньги Бахраха и принимаем за сто процентов. Надо разделить эти деньги между его сыновьями и, я так понимаю, тобой. Правильно?

– Это было бы слишком просто. А как же Стелла? Разве она не пострадала? Разве она не имеет права получить хотя бы небольшую долю как мать Валеры? Она же ему была не чужим человеком.

– Она предала его. Но если ты так великодушна, то пусть. Десять процентов – ей. Остается поделить между Дмитрием, Валерием и тобой. Значит, вам по тридцать процентов. Вот, собственно, и все!

– Так я и думала. Значит, вы считаете, что те девушки, которые работали на Бахраха, не должны получить ни копейки?

– Так у них же остаются квартиры! Кроме того, они должны быть вообще счастливы, что остались живы. Кто знает, что пришло бы в голову Бахраху позже и оставил ли бы он их в живых… Они свободны, и это главное.

– А я все-таки считаю, что они тоже должны получить определенный процент.

– Если ты сама все в уме распределила, то зачем тебе мой совет? И неужели вероятность получения этих денег так велика, что ты настолько щепетильна в разговоре о них?

– Не знаю… – настала минута говорить о самом главном, но у нее уже не было сил. – Подождите минутку… – она снова пошла к машине и вернулась оттуда с красной кожаной папкой. – Вот. Посмотрите.

Нодень быстрыми и решительными движениями открыл папку и бегло просмотрел первую страницу отпечатанного текста.

– Этого не может быть… – лицо его побледнело. – Откуда это у тебя?

– Неважно. Читайте дальше.

Он начал листать страницу за страницей. Брови его то взлетали вверх, и тогда он начинал нервно тереть подбородок, то сходились на переносице, когда он хмурился.

Это были договоры, часть из которых подписаны Ноденем, другие – Бахрахом. И все они касались нелегальной продажи нефти и газа.

– Он подсунул им те, что были подписаны мной, а остальные я так и не нашел. Значит, он их схоронил у себя. Но к чему ты клонишь? Я и так в тюрьме. Что ты придумала, Земцова?

– Дело в том, что подписанные вами документы – сфальсифицированы, в то время как другие, подписанные Михаилом Семеновичем, – подлинные. И мне удалось доказать это.

– Но они настоящие! Я помню эти договоры.

– Нет. Там поддельные печати и поддельная подпись.

– Ты подкупила графологов?

– Да нет же, говорю.