Обида тогда была так велика, что Лёля разрыдалась прямо в середине праздника, спрятавшись предварительно в дальнем углу кафе, где была свадьба. Там её и нашёл Федя. И долго держал на руках, успокаивая. Будто она была его дочкой.

Воспоминания были такими живыми и яркими, что нынешняя Лёля не знала, куда себя деть. Она давно перестала страдать из-за женитьбы Вашкина. Они с Дашей, их девочки и Кирка — ее настоящая семья.

Вот теперь Кузьмин сидит с ней рядом, мощной фигурой загораживая от взглядов. Теперь они смотрят на неё по-другому. Эти седые уже "мальчики". Посмеиваются. Вспоминают "мелкую". Будто бы и не воспринимают всерьёз. Но глаза то выдают совсем взрослые мысли. Неуютно. Сбежать бы. Да не хочется обижать Федю с Дашей.

Как-то случайно одна из гитар попала Кузьмину в руки. Он взял пару аккордов. Лёля глянула на него удивлённо. "Да, милая, я и на фортепьяно могу, и на машинке, и вышивать." — мелькнула в голове у Шуры.

— Пора, собирайся скорее

Мы что-то бездарно стареем…, - зазвучал голос Кузьмина в наступившей тишине.

— Пора разобраться по реям и рвать якоря*, - подхватил Федя.

Лёля эту песню не знала. А вот ребята, с кем Вашкин был в студенческом стройотряде, запели дружным слаженным хором. Только мужские голоса. Мощно. С чувством. Точно зная, о чем они поют сейчас.

По телу Склодовской пошли мурашки. Она увидела, как обняла себя за плечи Даша. Вдруг посерьезнили лица у девочек.

Кирка опрокинул в себя коньяк. И отшла к окну. За ней кинулся кто-то из Фединых друзей. Виртанен передернула плечами, скидывая мужские руки.

Кузьмин последними аккордами ударил по струнам. Наступила тишина. Потом раздались аплодисменты.

— Ну, Евгеньич, ты даёшь! Вот уж талантливый человек талантлив во всем.

Шура передал гитару дальше. Притянул Лёлю ближе.

— Шурка, давай сбежим, а? — жалобно прошептала она ему на ухо.

Они, стараясь не привлекать к себе внимание, выдвинулись в прихожую. Выглянули Вашкины.

— Простите, ребят, я дежурю завтра. Пора.

И они вывалилась в июльскую московскую ночь. Вызвали такси.

На самом деле у Кузьмина завтра был выходной. Никогда он не позволил бы себе алкоголь перед сутками дежурства.

— Лёль, что-то не так было весь вечер?

— Да, знаешь, вспоминала всё… И их свадьбу. Потом свою…, - Склодовская неловко замолчала, думая, что совсем неуместно будет обсуждать эти темы.

— Что, невесело было?

— Мне были малы туфли. Но никто не купил мне новые. Вдруг бы нога до сентября ещё выросла, — горестно сказала Лёля, — Представляешь, я через двадцать пять лет помню только это. Дурацкое платье, туфли и зависть. А про свою… Ой, нет, Шур, это совсем сложно. Там вообще всё было не так, как я хотела.