— Шурка, я не думала, что мне так тяжело будет улетать. Там же пропуска, ты знаешь. Просто так сюрпризом не нагрянешь. И конференция опять же. И юбилей профессора.

Каждый из них понимал, что так правильно. Ей лететь. Ему оставаться. И для обоих это было неожиданно и впервые — так сложно отпустить и попрощаться. Всего-то на три часа, пока будет лететь самолёт. Потом будет связь хоть круглые сутки.

Вдох. Выдох. Лёля перехватила ручку чемоданчика. И пошла в сторону спецконтроля, оборачиваясь каждые пару метров.

Кузьмин стоял, не шевелясь.

Она осилила десять метров. Вернулась быстрыми шагами, расталкивая поток пассажиров. Повисла на Шуре.

— Я люблю тебя, солнце, — первый сказал Кузьмин.

— Значит я счастливчик.

Самолёт набирал высоту.

Склодовская смотрела в иллюминатор на уменьшающиеся дома и деревья.

Кузьмин долго стоял возле машины. Курил.

Отца в зале прилёта Лёля увидела сразу. Сложно не заметить медную кудрявую, хоть и очень коротко стриженную шевелюру. Особенно если её обладатель — крупный мужчина в форме контр-адмирала.

На Владимира Максимовича обращали внимание все без исключения. Мужчины, женщины и дети. Лётчики и пограничники.

Лёля же была просто счастлива, что можно почувствовать себя девочкой рядом с большим и сильным папой.

— Влюбилась что ли? — сходу спросил её отец, едва они уселись в машину.

— Что, так заметно? — рядом с папой можно было не делать лицо, а говорить, как есть.

— Он в курсе, что ты не сирота?

Фразу про "ты не сирота" Склодовский первый раз сказал дочери на её свадьбе. Чтобы знала, её есть, кому защитить.

Отец не успел. Был в море на стрельбах, когда Лёлин брак пошёл ко дну. С его ролью тогда прекрасно справился Федя. Впрочем, отец бы не остановился. Убил бы Пашу к чёртовой матери.

Лёля знала, что для отца всегда важнее "посмотреть", чем "рассказать". Эту особенность контр-адмирала Склодовского знали все. Ему было достаточно взгляда, чтобы понять всё про человека, увидеть состояние корабля, распознать характер проблемы.

В её телефоне была фотография Кузьмина с сайта больницы. С подписью со всеми регалиями. Именно её она и продемонстрировала папе.

— Врач? Кардиолог? Ты в больнице что ли лежала?

Склодовской оставалось только кивать на каждый вопрос. А Владимир Максимович увеличил фото.

— Берём. Наш человек. Глаза хорошие, — вот так три фразы одобрения.

Лёля шумно выдохнула.

— Разведен? Дети есть? Бывшая жена замужем?

Она снова кивнула на каждый вопрос.

— Ты потянешь этот воз, дочь?

— Одна — точно нет. Его дочь с сентября будет жить с Шурой и учиться у меня в классе. Поэтому если и потяну, то только всей компанией.

— Кирка, Дашка и Федяка в курсе? Приняли его? К его родителям ездили? Хорошие люди?

И снова оставалось кивать. Папа бил без промаха по основным целям.