— Ничего, Вересова, не переломитесь, — точно в тон ответила ей уже Ольга Владимировна, — Вам в голову не пришло, что пациенка, которая поступила в отделение без сознания, не может развить через двадцать два часа вторую космическую скрость? Кто Вам, Ирина Александровна, позволил общаться со мной в таком тоне?

Пухлая физиономия Вересовой пошла красными пятнами.

— Извините, — едва слышно выдавила из себя молодая доктор.

Лёля подумала, что это прям талант у девушки — быть таким хамелеоном.

От мысли, как собраться с силами, её отвлек Сергей Анатольевич Степченко собственной персоной. Сделав покерфейс, он подвез к сидящей Лёле коляску. Подхватил её на руки и мягко переместил в кресло. Лёля успела рассмотреть в его глазах весёлые искры.

"Стоило выглядеть, как привидение, чтобы мужики меня, наконец, носили на руках, " — мелькнуло в голове.

Сергей, несмотря на свою худобу, оказался крепким парнем. Из кресла Лёля тоже была подхвачена и перемещена на кушетку.

Он осторожно придержал больничный халат, из которого она неловко выпутывалась. Стал вместе с Вересовой размещать электроды, предварительно грея каждый ладонями.

На "нагрузку" её бережно подняли. Лёля сунула ноги в казенные тапочки. Сама дошла до дорожки. Медленно пошла по ней.

— Голова не кружится? — Степченко стоял рядом, готовый поймать.

Вересова старалась глаз на пациентку не поднимать. Что ж, значит ей хоть сколько-то действительно стыдно.

Уже доставив Лёлю обратно в палату, Сергей ещё раз переспросил про самочувствие.

— Спасибо, доктор, уже неплохо.

— Ольга Владимировна, Вам есть кому вещи привезти? — кивнул на больничные тапки и халат, — Я могу помочь. Телефон есть чем зарядить?

— Спасибо большое, вечером подруга должна приехать. Всё привезти. А вот от зарядки не откажусь.

— Вы ведь учительница?

— Да. Математик. Прочитали в карте?

— Нет, это чувствуется. У меня старшая сестра в школе работает. Только она историк. И у неё получается ставить на место всего несколькими фразами, — улыбнулся Лёле интерн, прежде чем скрыться за дверью.

На самом деле Лёля ненавидела применять этот менторский тон голоса. Все её ученики знали, что для привлечения внимания Ольга Владимировна говорит очень тихо. А сердитая — так и вовсе замолкает.

Единственный человек, не воспринимавший эти манипуляции голосом, её мама, произносила одинаковые фразы и дочери, и мужу: "Лёлик, выключи учительницу! Вова, выключи адмирала!" Оба мгновенно подчинялись.

Как только начались часы посещения, появился сын Лёлиной соседки по палате, пожилой очень полной дамы со сложной причёской. Третью женщину выписали ещё утром.

Мужчина смерил Склодовскую презрительным взглядом. Она поежилась.