Теперь окончательно.

Глория молча кивнула. Непонятно, осудила она его или одобрила. У нее все не так, все с подвохом, с вывертом.

– Значит, намечается новое приключение? – усмехнулась она. – Судя по твоему элегантному виду, ты осваиваешь роль соблазнителя. Кто же очередная жертва?

От нее ничего невозможно было скрыть, что жутко бесило Лаврова. Ну, оправдываться не имеет смысла.

– Такая у меня работа, – насупился он. – Я получил задание и обязан…

– Расслабься. Ты мне не муж.

– Ладно, не дуйся, – она примирительно взяла его под руку. – Идем в дом. Холодно.

Глория ничего не сказала, увлекая его за собой. Пусть сначала поест, а потом они поговорят.

Седовласый великан Санта накрыл стол в кухне. Творог, оладьи, сметана, варенье.

– Сам варил, – похвастался он. – Из нашей смородины. Уродила на славу. Я каждый кустик окопал, подкормил…

Глория подперла щеку, с умилением наблюдая, как гость уплетает оладьи. Что у Лаврова не страдает ни при каких обстоятельствах, так это аппетит.

– Останешься на ночь, Рома?

– Если позволишь, – с полным ртом ответил тот. – Завтра встану пораньше и обратно в Москву.

Дела.

– Санта приготовил тебе восточную комнату.

– Ты знала, что я приеду?

– Я же колдунья, – засмеялась она. – Наколдовала, и вот… ты здесь.

Она обдумывала, как предостеречь Лаврова от опасности, чтобы это не выглядело ревностью. Глория ничего не имела против его похождений, но…

– Ты уверен, что контролируешь ситуацию?

– С девушкой, которую тебе поручили обхаживать.

– По вечерам, когда нечем заняться, я включаю свое «видео»…

Он перестал жевать и потянулся за чашкой с дымящимся чаем.

– Не обожгись, – двусмысленно обронила Глория.

– Я уже сплошной ожог, – не выдержал сыщик. – У меня все горит! И внутри, и снаружи!

Он осторожно попробовал чай и бросил на нее взгляд исподлобья. «Мы будем спать в разных комнатах? – читалось на его лице. – Разумеется, да. Никто не сомневался».

– Остынь, Рома. Завтра тебя ждет чудодейственное лекарство от ожогов. Она совсем юная… свежая, как весенний цветок.

– К сожалению, пузатый шмель уже собрал с этого цветка первый мед.

Лавров думал, почему люди так странно устроены? Хотят одного, а делают совершенно другое.

Почему он не обнимает, не целует женщину, которая ему дороже всего на свете? Почему притворяется ловеласом, готовым развлекаться с любой покладистой красоткой?

Тем временем Глория подбирала правильные слова, которые дойдут до его сознания.

– Откажись от этой работы. У тебя еще есть время.

– А то что будет? Меня убьют?.. И черт со мной! Может, я этого и добиваюсь!

Он смотрел на мягкие пряди ее волос, на ямку под шеей и терял ощущение реальности, переставал соображать, что говорит, что делает.