– На этаже полно служащих, которые…»

Он не додумал эту успокоительную мысль, потому что вошедший скорчил гримасу, словно собирался… загрызть его.

– Что с вами?.. – промямлил психолог. Он хотел придать голосу профессиональную решительность, но фраза прозвучала испуганно и растерянно.

Посетитель навис над ним, скрючив пальцы, на концах которых словно выросли длинные острые когти. Изо рта у него капала слюна.

То, что Лурье услышал в ответ, больше походило на рычание зверя, нежели на человеческую речь…

Справа и слева, впереди и сзади – всюду стояли машины. Объезда не было.

Лавров нервничал, поглядывая на часы. Он не мог позвонить психологу и объяснить, что застрял в пробке и просит перенести встречу на полчаса. Мобильный остался дома.

– Я осел! – разозлился он.

«Так ли уж мне необходимо услышать мнение Лурье? – встрепенулся второй Лавров. – Ну, пользуется Каретников его услугами, и что? Они с женой оба неадекватны. А сколько еще таких ходят по улицам – не сосчитать!»

Сыщик ощущал на шее шнурок с узелками, который служил ему защитой. Талисман казался ненадежным и не внушал доверия. Глория может ошибаться, полагая, что узелки способны предотвратить несчастье.

В детстве бабушка Лаврова выводила ребятишкам бородавки посредством узелков. Возьмет суровую нитку, завяжет столько же узелков, сколько насчитает бородавок, пошепчет-пошепчет и закопает под водосточной трубой. Когда сгниют узелки, пропадут и бородавки. Другого применения узелковой магии он не знал.

– Глупо! – прошептал Роман, изнывая от досады.

Вереницы машин выстроились на шоссе в ожидании возобновления движения. Вероятно, Лурье сидит в своем кабинете и в негодовании смотрит на часы, как и сотни водителей, вынужденных простаивать в автомобильном заторе: злится и думает, где же назойливый проситель.

«Явлюсь, как ни в чем не бывало, – решил сыщик. – Пусть позже, зато сегодня, а не завтра. Он меня не выгонит. Денежки-то взял, значит, он мне должен».

– Подскажи мне, что говорит… или о чем молчит твое украшение, – попросил Роман, словно Камилла сидела рядом. – От этого зависит моя жизнь.

«Чушь! – отозвался внутренний критик. – Ты всегда был материалистом и скептиком. А сейчас превращаешься в суеверного чудака.

С кем поведешься…»

Лавров обиделся на себя. Он, похоже, перегибает палку. Необходимую осторожность не стоит доводить до абсурда. Иначе ему самому светит прямая дорожка к Лурье.

«Может, заодно он и тебя проконсультирует?» – съязвил второй Лавров.

– Пошел к черту! – огрызнулся сыщик.

Он не понимал толком, что надеется узнать у психолога. Зачем ему проблемы Каретникова? Допустим даже, тот жалуется на раздвоение личности. Мол, с утра он добренький дядя, а вечером становится жестоким монстром.