– Я бы поспорил, кто из нас бес, – моргая, парировал Лавров.

Нелли пошевелилась, глядя на застывшего в нелепой позе мужа. Ее лицо в «смертельном» гриме было ужасно. Она не замечала, что ее колени и бедра оголились, а парик слетел. Он казался снятым и высушенным индейцами скальпом.

– Откуда у тебя ключи от этой квартиры?

Ожившая покойница не отвечала. Она искала оправдания своему поступку. Ее мысли путались, губы беззвучно шевелились.

Лавров выполнил ее просьбу: приподнял и подложил под спину подушку. До него дошло, какая странность чувствовалась в звуках ее шагов.

Нелли прихрамывала! У нее болела подвернутая при падении в парке нога.

– Я мог бы догадаться… Будешь молчать, я «разбужу» Каретникова, – пригрозил он. – Или вызову полицию. Выбирай, что тебе больше нравится.

– Я ничего не сделала…

– Ты не успела! Пока твой муж в беспамятстве, ты мне все расскажешь.

– Тебя это не касается. Это наши с ним разборки… Что ты прицепился? Он тебе платит?

– Ты хотела убить его? – допытывался сыщик.

– А, плевать… – обреченно молвила она. – Все равно сорвалось. Дай мне уйти, и я в долгу не останусь.

Каретников меня не узнал, а когда очухается, здесь уже никого не будет. Ни меня, ни тебя. Он ничего не поймет. Подумает, что сбрендил.

– Сначала я хочу услышать правду.

– Сколько он тебе отстегнул, чтобы ты охранял его?

– Мое терпение на исходе! И не вздумай врать.

Белая маска скривилась. Волосы, примятые париком, облепили голову, и Нелли в сумраке спальни казалась лысой. Ее утомили страх и борьба, она сдалась.

– Ладно, ладно… поняла. Да, я хотела убить мужа! Сначала решила свести его с ума… прикинуться Камиллой, которая зовет его с собой на тот свет.

Звонить изо дня в день, изводить его этими звонками. У него и так проблемы с психикой. Вдруг удастся положить его в клинику и признать больным? Но потом мне пришла лучшая идея. Если он поверит, то бегом прибежит на встречу… а тут покойница ждет его на ложе страсти… лежит себе и дожидается сердечного друга. Кровь, нож… все как в кошмарном сне. Каретников не верит своим глазам, наклоняется… а тут его током бьет. Он в отключке. Здорово?

– Дальше хуже. Он вешается. Вместо веревки – шнур от полога. Вон, какие они крепкие, шнуры.

Я оценила, когда увидела. Он умирает, я убираю за собой и ухожу. Каретников остается в петле. Через три дня я заявляю о его пропаже. Представляешь картину, которую застали бы тут менты? Они бы решили, что все это мог натворить только умалишенный, который повесился в припадке безумия. Я не требую разбирательства… и горько оплакиваю самоубийцу.

– Угу, – угрюмо кивнул Лавров. – А что это за гадость вместо крови?

– Киношная кровь. Бутафорская. Мой отец работал ассистентом режиссера на киностудии.