— О, какой там у тебя маленький футболист внутри! Ясное дело, настоящий парень, спортсмен. Ишь как брыкается! Идите сюда, дети, вы должны пощупать.

Эрика не осмелилась протестовать и подверглась новой атаке. Ее ощупали две пары маленьких, заляпанных мороженым рук, которые оставили грязные следы на ее белой майке. Слава богу, Лиза и Виктор, соответственно шести и восьми лет, быстро потеряли интерес к этому занятию.

— Ну а что говорит гордый отец? Небось, дни считает?

Конни говорил, не дожидаясь ответа, — собственно, это ему и не требовалось. Эрика помнила, что диалоги не были его сильной стороной, Конни всегда тяготел к монологам.

— Да уж, черт побери, все мы волнуемся, когда эти мелкие спиногрызы готовятся появиться на свет. Опупеть можно, какие переживания. Но не забудь ему сказать, чтобы насчет того, чтоб побаловаться, он надолго забыл — пусть хоть узлом завязывает, ему теперь долго поститься.

Конни заржал и саданул локтем в бок своей Бритте, она в ответ выдавила кислую улыбку. Эрика поняла, что день будет длинным, и хорошо бы Патрик приехал домой вовремя.

Патрик осторожно постучал в дверь кабинета Мартина. Войдя, он увидел внутри такой образцовый порядок, что даже позавидовал. Письменный стол выглядел абсолютно стерильным, словно стоял в операционной.

— Ну, как дело идет? Что-нибудь нашел?

По убитому лицу Мартина Патрик понял, что ответ будет отрицательным, еще до того, как тот грустно покачал головой. Вот дерьмо. Сейчас самым важным для расследования было установить личность убитой женщины. Ведь наверняка где-то есть люди, которые о ней беспокоятся: кто-то о ней думает, кто-то по ней скучает.

— А у тебя как? — Мартин кивком указал на папку в руках Патрика. — Нашел, что искал?

— Да, думаю, да. — Патрик взял стул и сел рядом с Мартином. — Посмотри, вот здесь. Две женщины пропали из Фьельбаки в тысяча девятьсот семьдесят девятом году. Я даже не понимаю, как не вспомнил об этом сразу. Тогда это была новость номер один, на первой полосе. Тут собраны материалы расследований, по крайней мере те, что сохранились.

Над папкой, которую он положил на письменный стол, в воздух поднялось облачко пыли, и Патрик заметил, что у Мартина буквально зачесались руки почистить ее и протереть. Его удержал только взгляд Патрика. Патрик открыл папку и показал фотографии, которые лежали сверху.

— Вот это Сив Лантин, девятнадцати лет, пропала в ночь на Иванов день. — Патрик взял следующую фотографию. — А это Мона Тернблад. Она исчезла двумя неделями позже, ей было восемнадцать. Ни ту ни другую не нашли, хотя старались вовсю: прочесывали местность, тралили в воде, — все, что только можно придумать. Велосипед Сив обнаружили брошенным в канаве, но это все, что от нее осталось.