Если бы не изолирующий барьер, то его болезненный и наполненный медленной пыткой вой мог несколько раз оглушить округу и распугать всех порождений Катаклизма в радиусе десятка километров.

Вот только говорить горгон сейчас не мог, потому как мои монотонные удары заставляли его лишь неистово кричать.

А затем со всей силы вцепившись в омерзительно выглядящий кусок его позвоночника, отчего его крики превратились в пронзительный и ни с чем несравнимый вой, я в брезгливой манере отбросил посланника в сторону всей их кодлы. Причем ни один из них даже не шелохнулся и с равнодушием взирал за всеми моими действиями.

Что ж, иного я и не ожидал.

После произнесенных слов на горном плато образовалась гнетущая тишина, даже хрипы Танера утихли, а обворожительная и вечно злорадная улыбка Летты тотчас сошла на нет, обнажив на лице шок и неверие. В принципе, как и у всех посланников разом. Даже дочь Хаарсы казалась ошеломленной.

На пяток мгновений замешкался лишь неизвестный мне хрен, который, по-видимому, являлся сыном Аарр'азза и Саллайн с Леттой, но сомнения после приказа фурии у них живо отпали и на несколько долгих минут горное плато превратилось в самый настоящий круг призывателей и квинтэссенцию разномастных сил. Каждый из посланников отстранился от своего товарища на пару метров и принялся за призыв. Изливая перед собой просто запредельную прорву магической энергии, которая преобразовывалась в нужного цвета дымку.

На долю вдоха мне даже померещилось, что блокирующий купол и изолирующий барьер дрогнули от столь огромного скопления силы, но это оказалось всего-навсего краткое наваждение. А в следующий миг мне уже пришлось стремительно выныривать из своих мыслей. Потому как в этот самый момент из астрального проёма пожаловал первый странник.

Фараф, значит. Никчемный и похотливый кусок астрального дерьма! Сношается и насилует всё, что попадёт в его поле зрения. А уж со своей паствой спит и подавно. Никогда не забуду криков дочерей Реанора и их истерзанные тела в одном из его храмов.

На мой голос странник обернулся резко, словно его кто-то полоснул серпом по яйцам. И встретившись со мной взглядом, тот расплылся в самодовольном и животном оскале.

Правда, ответить посланница не успела, потому как в этот самый момент из астрального тумана пожаловали один за другим прочие странники.

Фараф, Аарр'азз, Гумонд, Аллейда и последней на этот праздник жизни заявилась Хаарса. За пару кратких мгновений я оказался под прицелом сразу одиннадцати ненавистных мне глаз.

Каждый из странников был ростом под два с половиной-три метра, даже женщины. И все они подобно скульптурам возвышались над всем плато. Видимо, таким образом и размером пытались компенсировать свои недостатки и комплексы.