Я оказался пророком и все случилось именно так4 только я даже в самом страшном сне не мог предугадать, от кого и с какой скоростью гитлеровский вермахт потерпит в этой войне поражение. Надо сказать, что первые сообщения об успехах Красной Армии (я тогда находился на Ближнем Востоке, точнее, в Каире) мы встретили с известным недоверием. После того разгрома, которому год назад подверглись французская и британская армии, не могли русские драться с бошами хотя бы просто на равных, а тем более, как заявлялось в их сводках Совинформбюро, наносить им тяжелые потери, ставящие на грань разгрома целые соединения.

Правда, потом, через несколько дней, из независимых источников (американское посольство в Берлине) пришла шокирующая информация о сокрушающем бомбовом ударе, нанесенном неизвестной стороной по Берлину всего через несколько часов после начала войны с Советским Союзом. Сами германцы при этом будто дали обет молчания, берлинское радио не подтверждало, но и не опровергало сообщения американской прессы. И даже, более того, с того утра нигде и никак не было слышно изрядно всем поднадоевшего главного пропагандиста бошей доктора Геббельса, будто его и в самом деле покарал Бог или побрали черти.

Ну а потом, уже в июле, началось такое, что только голова шла кругом. Мне и моим соратникам оставалось только завистливо качать головами, наблюдая, как русские кормят вермахт тем же дерьмом, каким тот год назад кормил французскую армию. Кроме того, не было никакой общегосударственной капитуляции, потому что никакого правительства или чего-то подобного у Германии к тому моменту уже не существовало.

Бошей просто пинками гнали в сторону Атлантики, пленяя или уничтожая тех, кто не мог уже бежать дальше. К середине августа (я тогда находился в Бейруте) эта волна достигла Парижа, перехлестнула его и покатилась дальше к испанской границе. При этом русские не видели никакой разницы между оккупированными и так называемыми свободными территориями, которые контролировал режим Виши. Так оправдались мои слова по поводу презрения и осуждения со стороны победителей.

Поначалу я решил не отвечать ни да, ни нет, а присмотреться к ситуации, пытаясь понять, как ведут себя русские на французской земле и как относится к этому народ, и так далее и тому подобное. Но, видимо, британское правительство не желало знать и шестнадцатого августа – на следующий день после того, как русские вошли в Париж, все руководство «Свободной Франции» находящееся на подконтрольной британцам территории, было неожиданно арестовано.