А еще через три дня, после того как коммунистический лидер Морис Торез объявил о формировании Временного правительства Национального единства с самым широким представительством патриотических сил, эти мои арестованные соратники были расстреляны британскими военными властями, без суда и следствия. Уже потом я узнал, что за моих людей вступилось советское посольство в Лондоне, потребовавшее у британского правительства освободить арестованных без каких-либо условий. Именно это требование и вызвало такую неадекватную реакцию Черчилля, решившего, что я уже сговорился с месье Сталиным у него за спиной.

Лучшего подарка коммунистам, чем расстрел моих соратников, британцы сделать не могли. «Свободная Франция» была обезглавлена и обескровлена, но самое главное заключалось не в этом, а в том, что у коммунистов с их значительным опытом подпольной работы обнаружилась своя подпольная организация сопротивления, на основе которой и возникли временные органы власти. И ведь вся эта торопливость Черчилля, навсегда поссорившая французов и британцев, проистекала только из того страха, что от действий «Свободной Франции», если ей будет позволен свободный выбор, каким-то образом пострадают извечные британские интересы.

После такого решения эти интересы пострадают точно, потому что «Свободная Франция» отнюдь не исчерпывалась своим лондонским комитетом; главные ее силы находились и находятся в колониях и заморских территориях.

Но, расстреляв моих соратников, арестованных на британских территориях, Черчилль и не думал успокаиваться. Совсем незадолго до того, в конце июля, мне удалось заключить соглашение, по которому руководство подмандатной Франции на территории Сирии признавало правительство «Свободной Франции», взамен на что размещенные в Палестине британские войска прекращали против них всяческие враждебные действия, начатые в связи с уже упомянутой операцией «Катапульта».

И вот, все оказалось напрасно – после того как во Франции провозгласили временное коммунистическое правительство национального единства, британские войска возобновили продвижение вглубь Сирии, и к концу августа вплотную подошли к Дамаску. У этих просвещенных мореплавателей действительно только один вечный и неизменный интерес в жизни – урвать чужое, сожрать и переварить поскорей, чтобы кусок не успели вырвать прямо изо рта.

Сказать честно, после всего произошедшего у меня просто не было иного выбора, кроме как обратиться к единственной силе, которая могла бы обуздать британскую жадность. Я имею в виду русских из будущего, союзников нынешнего Советского Союза.