Да, он чертовски прав. Я хотела. Безумно. Вопреки всему. Даже если то являлось полным помешательством. С первого мгновения, как увидела его в лаборатории с беспокойством в красивых глазах. И после. Каждую проклятую секунду, что находилась рядом с ним. Несмотря ни на что. Потому и не стала отрицать. Ведь он — как то самое сумасшествие, от которого невозможно отказаться, даже если разум кричит тебе об обратном. И потому, когда Кайл вместе со мной отступил от стены, я лишь крепче прижалась к нему.

В несколько быстрых шагов он дошёл до кровати. На неё меня и опустил, нависнув сверху.

Ладонь, прежде поддерживающая меня под ягодицы на весу, сместилась к бедру. Пальцы надавили на ставшую сверхчувствительной кожу и поднялись выше вдоль линии талии, а затем ещё выше, к груди, поочередно задевая вершины, сдавливая каждую, усиливая все ощущения во сто крат. Пришлось закусить губы, чтобы не выдать себя и весь тот отклик, что моментально пробрал моё тело, расходясь мириадами жарких мурашек. Кайл тут же сосредоточился на моём видимом действии.

— Приоткрой. Шире. Ты ведь и так собиралась, — задел большим пальцем нижнюю губу, оттягивая её.

Так грубо и откровенно, ужасно пошло и в чём-то жёстко, но, глядя во вновь ярко полыхающие золотом глаза зверя, я и не подумала сопротивляться, когда тот же его палец скользнул между моих губ, проникая глубже. Золото в изумрудных глазах вспыхнуло ярче. Вместе с бескомпромиссным приказом:

— Сожми крепче. Соси.

Наравне со сказанным, вторая его ладонь уместилась между моих ног. Приласкала невесомо, но я почти задохнулась от резко накативших ощущений и тут же прогнулась в спине, когда сразу два пальца резко толкнулись в меня до упора.

И я действительно как та самая сучка текла для него, позабыв о всякой гордости и ненависти. Если я его сейчас и ненавидела, то только за промедление. Мне было мало его пальцев, хотелось больше. Хотелось чувствовать его в полной мере. До самого конца. Хотя бы раз. Потом я обязательно пожалею о случившемся и быстренько вернусь в свой образ лживой недотроги, но то будет потом. Сейчас же я позволяла ему делать со мной… всё.

В себя пришла лишь раз, когда мои ладони скользнули по его торсу вниз и зацепились за повязку.

— Похер. Молчи. Твой рот должен быть занят другим.

Снова поцеловал. Алчно. Глубоко. Одновременно с тем, как быстрые частые толчки во мне становились лишь быстрее, изгоняя из разума последние крохи адекватности.

Что я там думала, чтобы держаться от него подальше?

Сейчас мне казалось, что я умру, если он отстранится от меня хотя бы на лишний дюйм. Меня несло на волнах безумия от нашей близости и того удовольствия, что дарили его пальцы. Так остро и необходимо, что из груди один за другим вылетали всё более громкие стоны.

— Вот так, малыш.