Оставляет влажный поцелуй и смеется, пока я, вся наэлектризованная, шагаю к подъезду, и только возле него понимаю, что без сумочки.

—Отдай мне мои вещи, Юра, — рычу на него и метаю искры, пусть воображаемые, но самые яркие, попадающие прямо в цель.

Полубоком стою и рвано дышу, расправив гордо плечи. Пусть не думает, что я боюсь.

На мою строгую просьбу-требование он улыбается шире и руки в разные стороны расставляет.

—Ну так подойди и возьми.

Я прямо чувствую, что он задумал что-то, это же несложно догадаться по поблескивающему взгляду невозможного цвета глаз. Когда-то я думала, что за эти глаза можно все простить. И вообще на все согласиться.

Прошло время, Юре больше не пять, а ситуация только ухудшилась.

—Дай мне сумку. Я в твой танк не влезу!

Юра подмигивает мне и подзывает ладонью, ни слова не произнося. В воздухе витает жар. Я чувствую, как он липнет к коже, обволакивает. Вместе с потреблядским взглядом Шолохова.

Да Господи, боже мой! Что за вечер? Что за день? Что за месяц! Да и чего греха таить, что за год?

Подхожу так же резко, как и отошла от этого центра порока. Дверь открыта, я вижу свою сумочку, оставленную на сидении. Просто возьми ее и иди домой, Валь.

Юра стоит и с интересом за мной наблюдает, не скрывая восторга.

—По газам втопила что надо, молодец. Чтоб ты так от других мужиков шугалась, как от меня, — в полутьме злобный голос звучит иначе, пугающе как-то.

—Это тебя не касается. Тебе прописать по переднему бамперу?

—Ну вообще да, можешь, меня заводит, когда ты меня трогаешь. В любом смысле этого слова, — самодовольно лыбится, и в свете единственного работающего уличного фонаря смотрится по-животному дико.

—Ты испортил мне вечер.

—Ты мне тоже, —кивает и сводит губы в прямую линию.

—Прекрасно, тогда я иду нахрен подальше отсюда.

—Можешь нахер. На мой, к слову. Тебе понравится. Мне тоже. Мне вообще все понравится, — мягче улыбается. В то время, как я мечтаю размазать эту улыбку по наглому лицу катком.

—Ты не оставляешь надежды меня отыметь?

—Нет, заняться с тобой сексом. Жарким и до сорванного голоса. Уверен, конечно, что я только войду в тебя и уже получу максимум наслаждения. Но у нас вся жизнь впереди, спешить не будем, конечно.

—Я могла сегодня с другим переспать, ты помешал, — рублю больнее, чувствую, что по краю хожу, да и пусть, да и ладно.

К дверце подхожу на негнущихся ногах, но теперь выходит так, что мне по итогу придется отодвинуть Юру, чтобы забрать сумку. То есть, коснуться его. Он же, несдвигаемая скала, точно имел в виду мои планы.

—То есть с левым мужиком ты не против, а со мной — против, — шепчет низко, наклоняя голову. Практически выплевывает вопрос мне в лицо, когда я просовываю руку под его лапищей и цепляю ремешок пальцем.