—А тебе вообще нельзя сейчас, или как?

Смотрит как Хатико. Я тоже так смотрю, пока вожу губами по его…

—Юрочка, затошнить может, да и живот болит, конечно. Тебе самому не понравится, крови много, матка сокращаться будет, не надо это сейчас.

Он кивает, но меня не отпускает, топает в комнату и садится со мной на руках на кровать. Жмёт к себе так крепко, что дышать больно.

—Я понял, просто я читал, что в резинке можно, боль снимает.

Он читал. Во как. Улыбаюсь и ныряю лицом в широкое плечо, оплетая руками эту скалу.

—Юр, а что ещё читал?

—Ну что нам надо много в овуляцию заниматься сексом, надо понять, когда она у тебя, но у меня ж академия, ни в рот ебись! Будем что-то думать.

Ты знаешь, когда она у тебя?

Горячие ладони смещаются к груди, мягко водят по ней, перебирают соски. Приятно, очень. Хочется продолжать, но я не позволю этому случиться.

Меня обычно заливает, зачем это?

А он читал, изучал, смотрел и разбирался в женских вопросах, чтобы быть в теме. Плакать теперь хочется от другого.

Он обхватывает меня до болезненных спазмов в теле и сильнее жмёт к себе, пока я не начинаю хрипеть от недостатка кислорода.

Но как же хорошо чувствовать эту тугую радость от встречи, что забываешь обо всем.

Радость затапливает душу до краев.

—Задушишь, — с улыбкой шепчу, упираясь губами в кадык парня. Он взметается вверх, а я втягиваю носом неповторимый аромат Юры. Нюхала бы его и нюхала.

Нагленыш поднимает меня на руки и сажает на стол, раздвинув ноги так, что теперь он встает между ними без всяких неудобств. Заглядывает между бедер, как будто проверяет, не обманула ли я его в женских вопросах. Дыхание спирает.

—А я могу сделать тебе приятно по-другому, — низким голосом произносит, наклоняясь ко мне.

—Как и ты мне.

Дыхание разрывается по швам, сползает к дрожащим ногам ошметками.

Облизываю губы и заглядываю в потемневшие глаза Юры, и это просто бушующий океан, в котором утонуть совершенно не представляет сложности. В бушующих волнах ты чувствуешь неподвластную стихию.

Юра Шолохов весь такой. Обхватывает бедра и разводит их выше. Полы халата давно ничего не скрывают, мягкая ткань едва ли держится на плечах.

Изнывающая грудь пульсирующими волнами заставляет дрожать, выпячена вперёд.

На нее с особым наслаждением всматривается Юра, то и дело облизывая пухлые губы, что буквально мгновения назад издевались над моими в жадных жалящих поцелуях.

Я же, глотая вязкую слюну, начинаю думать о том, что видно прокладку и такие вещи мужчинам не должны быть видны.

Укладываю руку между ног, на что Юра срабатывает машинально быстро, перехватывает ее и тянет к лицу, нежно целует каждый палец, посасывает подушечки и запускает бешеный стук сердца в моей груди.

—Ты взрослая девочка, должна понимать.