Шлык управился за полминуты, потом до обеда сидел, курил, на небо смотрел, жизни радовался. А как только собрался идти «роллтон» себе заваривать, приезжает белый «Опель» на узком докаточном колесе. Мужик оттуда выпрыгивает:

– Пробило на луже где-то, – говорит. – Сколько тут у вас заклеиться?

Шлык сразу узнал его: Дюша-Дюшес, с Казанского. Дерзкий был, настырный, заднюю никогда не включал. Гуля его боялся."

"– Для тебя, Дюша, – улыбнулся Шлык, – хоть и забесплатно.

Дюша тоже узнал его, обнял, как старого друга.

– Как ты? – спрашивает.

– Нормально, живой, – сказал Шлык. – У блатных я никто и звать меня никак. Самый задроченный барыга, толкающий ворованное барахло из морга, считает себя выше меня. Хотя я правильным пацаном был. Это разве по «закону»?

Дюша осклабился.

– Такой уж нынче «закон» пошел. Ты знаешь, что большой сходняк Лисицу на трон посадил? Он теперь Москву держит. Вот отсюда все и идет. Это ведь он Гулю твоего живьем закопал?

Шлык не стал отвечать. Он слишком хорошо помнил тот осенний день, тюканье топора, которым Гуле отсекали пальцы, запах горячей крови, собственной мочи и крики:

– Смотреть, я сказал! Смотри, сука, пока глаза есть!

У него даже голова закружилась, пришлось прижмуриться, пока успокоится.

– Эй, Шлыков, кончай лясы там точить! – крикнул бригадир, стоявший на пороге мастерской с чашкой дымящегося кофе в руке. – Работать кто будет?

Дюша убрал руку с плеча приятеля, вразвалочку подошел к бригадиру, смерил его глазами:

– Что пьешь, братское сердце? Кошачью мочу? Дай проверю…

Он взял из рук бугра чашку и выплеснул горячую жидкость прямо ему в лицо. Бригадир заорал, прижал ладони к роже, запрыгал, заприседал. На крик вышли двое крепких рабочих, которые состояли при бугре вышибалами. Но Дюша и не подумал отступать, небрежно развел полы куртки, демонстрируя черную ребристую рукоятку «ТТ».

– Вот вы и будете работать, – спокойно заявил он. – А я пока что поговорю со своим корефаном…

Рабочие, к удивлению Шлыка, без лишних слов бросились домкратить его «Опель».

Дюша подмигнул и отвел Шлыка в сторонку.

– Дело такое. Пит – говно, ему даже парашу доверить нельзя, не то что общак. Он же беспредельщик. Скольких ни за что завалил, под молотки положил, разорил… Какой от такого смотрящего толк? Только словечками своими умными щеголяет, да это дело нехитрое. Многие им недовольны, даже образовалась такая типа оппозиция – слыхал такое словцо иностранное?

Дюша громко рассмеялся, показывая хорошие зубы, и быстро глянул на бригадира, который, протирая глаза и ошпаренное лицо, сквозь пальцы наблюдал за ними.

– А ну брысь, гнида! – рявкнул он.

Бригадир тут же исчез в своей каморке.