Это не дает мне ни жить, ни дышать. Я полностью пропал, потому что не могу перестать о ней думать. Никогда не переставал.

Бывает, что человек пускает корни в твоем теле с первой минуты вашего знакомства. Опутывает ими сердце, душу, мозги, проникает в кровеносную систему. Ты можешь сколько угодно искать этому объяснение, пытаться взять эту зависимость под контроль — это уже ничего не изменит. Таким человеком стала для меня Таша, когда ей было всего девять. Смелая, упрямая, капризная, трогательная, щедрая и невероятно ранимая, несмотря на всю показную браваду. А еще Таша, также как и ее повзрослевшая версия, совсем не умела лгать и изворачиваться.

Даже когда мне было двенадцать, я видел ее насквозь — все ее страхи и недостатки, каждую ее попытку быть тем, кем она в действительности не являлась. Это меня не отталкивало, а наоборот, привязывало к ней еще сильнее. Если в душе существуют пазы, то Таша Эванс идеально в мои попадала.

Своего отца я не знал, с Розой мы никогда не были близки, и Таша с легкостью завладела всей любовью, которую я был способен отдать. Оглядываясь назад, я понимаю, что каждый мой поступок так или иначе был посвящен ей. Когда после очередного поручения Лаго, меня тошнило от волнения в подворотне, в чувство приводила лишь мысль о том, что когда-нибудь я заработаю много денег, и мы сможем быть вместе. О том же я думал, когда восстанавливал Мустанг — каждый раз невольно представлял ее, сидящей в нем. Не убивался по ней и не ставил жизнь на паузу — Таша просто всегда была со мной, и я твердо знал, что когда-нибудь мы встретимся. Именно благодаря мыслям о ней, я никогда не чувствовал себя одиноким. Лаго и мать, моя единственная семья, никогда даже близко не значили для меня столько, сколько эта девятилетняя избалованная девочка.

Когда я увидел ее в университете, то испытал злость оттого, что в моем воображении по прошествии этих лет она была другой. Не такой стервозной к людям, не зависящей от чужого мнения и условностей, не имеющей отношений с ним. Но дерево по имени Таша слишком глубоко пустило в меня корни: вырвать его — означает умереть самому. Я не смог в ней разочароваться, и наблюдая со стороны, понял, что причин для этого совсем нет. Передо мной была та же самая девочка, что и много лет назад: смелая и ранимая, запутавшаяся в себе, но имеющая понятия о добре и справедливости. И мне стало совершенно плевать, как она ведет себя с остальными. Она могла бы линчевать половину университета — в моих глазах это бы не изменило ничего, потому что я никогда не встречал такого одновременно сильного и беззащитного человека как она. Таша вызывает во мне бурю чувств: восхищение ей и желание ее оберегать от нее же самой.