— Мне кажется, я понял, когда мы оступились впервые, из-за чего потом всю дорогу спотыкались да запинались.

— Выпей арманьяку, ангел мой. Думаю, тебе это нужно.

Я осторожно пригубила напиток. Он обжег горло, но вкус мне понравился. Я сделала еще один глоток, побольше.

Крутя бокал между ладонями, Гидеон задумчиво посмотрел на меня и тоже сделал глоток.

— Ева, скажи мне, что было круче: секс в лимузине, когда лидерство принадлежало тебе, или в отеле, когда мне?

Я неуверенно поежилась, не совсем понимая, к чему ведет этот разговор.

— Думаю, ты наслаждался тем, что случилось в лимузине.

Пока это происходило, конечно. Ясно, что не потом.

— Я был в восторге, — признал он со спокойной уверенностью. — До конца дней не забуду тебя в красном платье, не забуду, как ты стонала и говорила о том, что тебе приятно чувствовать внутри мой член. Если в будущем ты снова захочешь лидировать, я, несомненно, подыграю.

У меня свело желудок, мышцы плеч напряглись.

— Гидеон, меня начинает малость колбасить: все эти разговоры насчет «стоп-слов», лидерства… Создается впечатление, будто наш разговор клонится куда-то не туда.

— Это потому, что у тебя в мыслях садомазохизм и боль. А я веду речь о взаимном согласовании ролей. — Гидеон в упор посмотрел на меня. — Не хочешь еще бренди? А то ты совсем бледная.

— Думаешь? — Я отставила пустой бокал. — Звучит так, словно ты говоришь мне о своей склонности к доминированию.

— Ангел мой, да это ты уже и так знаешь. — Его рот скривился в легкой сексуальной улыбке. — Я говорю тебе о твоей склонности к подчинению.

— Не дергайся, — мягко, но с нажимом произнес Гидеон. — Мы еще не закончили.

— Да ты просто не соображаешь, что несешь! — Я твердо знала, что в жизни не допущу, чтобы кто-то снова мною командовал и чтобы я лишилась права сказать «нет».

 — Тебе ведь известно, что мне пришлось пережить. Я должна держать ситуацию под контролем точно так же, как ты.

Но я осталась стоять, просто чтобы доказать свою самостоятельность.

По его лицу расплылась широкая улыбка, от которой я начала потихоньку оттаивать.

— Ты хоть на секунду представляешь себе, что я просто схожу по тебе с ума? — спросил он.

— Если ты вообразил, будто я и вправду испытываю потребность исполнять чужие приказы, особенно в том, что касается секса, то, похоже, и вправду сошел с ума!

— Да угомонись ты, Ева! Сама ведь знаешь, что я не хочу тебя бить, мучить, унижать, причинять тебе боль или заставлять, как собачонку, выполнять команды.

Это не нужно никому из нас. — Гидеон подался вперед и оперся локтями о столешницу. — Ты самое важное, что есть в моей жизни. Мое сокровище. Я хочу защитить тебя, дать тебе возможность чувствовать себя в безопасности. Вот почему у нас зашла об этом речь.