Создавалось впечатление, что Гидеон использует любую возможность, чтобы прикоснуться ко мне: он сам вымыл меня с головы до ног, вытер полотенцем и надел новый халат — расшитое кимоно из зеленовато-голубого шелка. А затем достал из ящика подходящие по цвету шелковые трусы для себя.

— А мне что, трусиков не положено? — спросила я, вспоминая свой ящик с эротическим бельем.

— Не-а. Послушай, на стенке в кухне висит телефон. Набери единицу и закажи две порции моего обычного обеда от Питера Люгера.

Я пошла в кухню, чтобы позвонить по телефону, а потом отправилась на поиски Гидеона.

Я обнаружила его в кабинете, куда раньше не заглядывала.

Мне не удалось хорошо рассмотреть помещение, так как оно тонуло в полумраке. Горела лишь лампа на письменном столе и над фотоколлажем, оправленным в раму. К тому же мой взгляд был устремлен на Гидеона. Он сидел развалившись в огромном кожаном кресле, в руках, словно согревая, держал похожий на тюльпан бокал с каким-то спиртным. От одного вида его рельефных бицепсов и мышц брюшного пресса у меня стало покалывать кожу.

Он смотрел на подсвеченный коллаж, который, конечно, привлек и мое внимание.

То была подборка наших с ним фотографий: мы с ним целуемся на улице перед спортзалом… мы с ним на благотворительном обеде… наше нежное примирение после размолвки в Брайант-парке…

В центре коллажа красовался снимок, сделанный, когда я спала в собственной постели, при свете свечи, зажженной мною для него. Снимок интимный, отдававший вуайеризмом и говоривший о фотографе, пожалуй, больше, чем о предмете съемки. Все это тронуло меня до глубины души.

Указав на бокал, который он заранее наполнил для меня и поставил на край письменного стола, Гидеон сказал:

Снедаемая любопытством, я села.

В Гидеоне ощущалось что-то новое: целеустремленность и спокойная решимость, сочетавшиеся со сосредоточенностью.

Что еще пришло ему на ум? И чем это обернется для нашего совместного вечера?

Но тут на глаза мне попался еще один маленький фотоколлаж в рамке рядом с моим бокалом, и моя тревога рассеялась. Рамка была точно такая же, как та, что стояла на моем рабочем столе, но в нее были вставлены три снимка, на которых мы с Гидеоном были вместе.

— Хочу, чтобы ты взяла это на работу, — тихо произнес он.

Впервые за последние дни я почувствовала себя счастливой. Прижав одной рукой рамку к груди, другой я взяла бокал.

— Ты целыми днями шлешь мне воздушные поцелуи со снимка на моем столе. Думаю, будет только справедливо, если у тебя появится такое же напоминание обо мне. О нас.

Я резко выдохнула, пульс мой слегка сбился с ритма:

— Я никогда не забываю ни о тебе, ни о нас.

— А я и не дал бы тебе забыть. — Гидеон отпил большой глоток.