Она становится на порядок мощнее.

И чем дольше длится «бой», то время, в которое ты эту программу в своей голове держишь активной, тем больше сил она вытягивает. Тем больше вреда причиняет. И это не какие-то там теоретические измышлизмы и философствования. Нет, это объективный процесс, имеющий четко фиксируемое физическое проявление: тот самый мандраж, тряска рук, отрывочность восприятия, «тоннельность» зрения и мыслей, озноб, диарея, несвязность речи, затруднение мыслительной деятельности — так называемый «тупняк». В общем, всё, что сбрасывают на выброс адреналина и стрессовых гормонов.

Имеется жесткий и достаточно четко заметный предел, граница, после преодоления которой начинается необратимый распад личности. Он, естественно, у каждого свой. Но «плюс-минус локоть». Личность не хочет распадаться. И она будет стремиться к сбросу накопившегося нервного напряжения и выведению из себя всех деструктивных программ. К СКОРЕЙШЕМУ выведению. В идеале (для личности) прямо вовремя «боя».

Опыт военных как раз и заключается в том, чтобы уметь удерживать эти программы в себе активными ровно столько, сколько нужно для… выживания. Или победы. Но больше, конечно, для выживания. Уметь продолжать действовать, испытывая всю сопутствующую гамму физиологических ощущений. Преодолевая «тупняк» и «тоннельность».

А ещё в том, чтобы, после завершения «боя», быстро и качественно избавиться от всех этих эффектов, очистив голову от деструктивных программ.

Большинство используют для этого интуитивно понятные алкоголь, никотин, мордобой, песни, огонь и секс. Меньше — наркотики. Ещё меньше — легальную фармакологию. Ещё меньше — молитву и религию. Единицы идут к психологам.

Я? Наверное, меня можно отнести к последней группе. Правда, с некоторыми нюансами: я пошёл к психологам не ПОСЛЕ, а ДО. Точнее, мне не пришлось никуда ходить: у меня был отец. Отец, который давно в теме. Он ведь сам был нейрохирургом — то есть, из «группы риска». И он мне весь этот механизм успел рассказать, объяснить и растолковать до того, как… умер. Не выдержало сердце нагрузки.

Вот только, тогда, когда он был жив, я этих вещей не понимал. Запоминал, конечно, даже поддакивал и что-то там «в лад» отвечал. Мозгами «понимал»… Но вот прочувствовал на себе только тогда, когда судьба-таки закинула… туда, куда бы я никому не пожелал попасть.

Там я прочувствовал каждое слово из того, что когда-то рассказывал и объяснял отец.

Потом, уйдя со службы, я сознательно и осознанно взялся за очищение своего сознания от налипшей диструкции. Стал лопатить психологию, психиатрию, эзотерику, физиологию, боевые искусства и медитативные практики.