– Кофе, голубчик, организуйте!

– Сию минуту, ваше императорское высочество!

Хорошо быть высочеством, но кофе мне прекрасно сварила бы и моя секретарша в моем же офисе. А так это больше похоже на последнюю сигарету перед казнью. Впрочем, сигарет тут еще не изобрели, а папиросы вызывают у меня психологическое отвращение.

Итак, какие у меня варианты, так сказать, переписать историю, спасти Россию или хотя бы себя самого?

Попытаться убедить Николая Второго взять наведение порядка в собственные руки, провести какие-то реформы или хотя бы объявить о них? Николай отличался, эм… отличается ослиным упрямством и способностью упорно игнорировать все, что ему говорят, если ему это «все» не по душе. Во всяком случае, ни прадеду, ни тому же Сандро, ни другим членам императорской фамилии на него, перед началом Февральской революции повлиять не удалось. Еще эта гадская история с убийством Распутина, которая настроила царя на конфронтацию с родней… Подумаешь, зять Сандро князь Юсупов собственноручно прикокнул «святого старца». Ну, по крайней мере, так говорил весь высший свет, хотя не исключено, что без «гадящей англичанки» в деле Распутина не обошлось, слишком уж разнились мемуары Юсупова и полицейские материалы с описанием характера ран убиенного и осмотром самого места преступления. Впрочем, куда-то меня не туда понесло, черт с ним, с этим Распутиным, времени-то у меня все меньше!

– Ваш кофе, ваше императорское высочество. Свежие газеты смотреть желаете?

– Благодарю. После. Все после.

Адъютант вышел, а я, отхлебнув ароматный напиток, принялся думать дальше.

Так вот, в теории, я мог бы попытаться Николая убедить в личной беседе. Причем отнюдь не благодаря моему какому-то красноречию, а исключительно за счет того, что я знаю последующие события и подробности заговоров. Но между нами шестьсот километров, а телеграф в Ставке в руках наштаверха генерала Алексеева, который как раз военный заговор и возглавляет. И насколько я помню из истории, вечером этого дня оригинальный великий князь Михаил Александрович телефонировал из Петрограда Николаю и пытался его убедить. Но лично говорить император не пожелал, связь была через генерала Алексеева, и результат науке известен. Так что вряд ли и я смогу тут что-то сделать, без визита в Могилев, а оказаться там до отъезда царя в ту роковую поездку, в которой его принудят к отречению, никак не получится.

Да что ж такое! Курить хотелось просто невыносимо! Я в своем будущем практически не курил, разве что трубочку в хорошей компании, но тело прадеда привыкло к огромным дозам никотина и требовало очередной порции. Вот гадство! Мало мне проблем, так и с этим еще!

В дверях появился адъютант.