Вот и у меня… У меня всего год, чтобы родить самой! Потом — все. И Муса, как ты понимаешь, не из тех, кому нужны детишки, так что… Я по-любому буду рожать, детей хочу. Хотя бы одного. Присматриваю анкеты доноров. Сама понимаешь, гормональная терапия, сложная подготовка перед ЭКО и потрахушки с гигантом никак не совместить, а ему только это и надо. Финита ля комедиа.

Не знаю, можно ли ей помочь? Может быть, поговорить с Маратом? У нас сегодня полноценные выходные в обществе друг друга, вдруг он сможет повлиять на своего беспутного и бессовестного товарища?!

Мысли об Агате не выходят из моей головы. Крутятся и крутятся без конца. Особенно ее слова про детишек.

Мою задумчивость отмечает даже Марат.

— О ком мечтаешь, красивая? Мне стоит переживать?

— Да так, ерунда. Подруга задуматься заставила… — говорю я.

Что за настроение странное…

Никак не могу перестать думать о детях и желанной беременности подруги, как вдруг…

— О боже! Где мой телефон?

— Что случилось? — хмурится Марат.

— Телефон… Календарь…

Мне срочно нужен календарь месячных.

Я судорожно открываю приложение, которое по какой-то причине отправилось в спящий режим. Наверное, по ошибке! Перестало высылать предупреждение о скором наступлении критических дней.

Вот только предупреждать уже… поздновато.

Согласно графику, у меня обалдеть какая длительная задержка…

— У-у-у… — только и получается выжать из себя со слезами в голосе.

— Ты можешь сказать, что стряслось?! — повышает голос Марат.

Он заглядывает в экран телефона.

— Что это там у тебя?

Прижимаю экран к груди, Дашаев смотрит мне в лицо, во взгляде кипят эмоции.

— С детьми что-то случилось? Этот твой… бывший… обосрался? Подвел? Не уследил? Только без паники. Возможности есть, все исправим! — решительно говорит он. — Ну! Давай. Поехали.

— Нет. Никуда ехать не надо, Марат. Никуда… У-у-у…

И то там пальцем у виска покрутят, мол, такая задержка, уже не днями исчисляется, на недели счет пошел! Какие могу быть сомнения? Ты же мамаша с опытом!

Да, я с опытом! А еще я все это время то летала с Маратом в облаках, то варилась в кипятке сложностей общения с мальчишками, которые то ровно к Марату, то ревновали. Ох, как сложно было! Я закрутилась, меня замотало на этих эмоциональных американских горках, я…

— Уже слишком поздно? — безжизненным тоном интересуется Марат и вдруг заявляет: — Я его убью. Ты за меня не переживай. Я его без следа убью. Меня не посадят…

— Прекрати! — кричу. — Никто не умер и никого убивать не надо! У меня задержка! Критических дней давно не было! Это катастрофа… Я же таблетки пила-а-а…

Марат остается стоять на месте без движения, потом несколько раз нервно по волосам проводит ладонью, ерошит свои густые волосы и матерится.