И, разумеется, когда он забирается на заднее сиденье, выставляет рюкзак между собой и Лешкой.

— С тобой я не разговариваю, предатель. И в бассейн мой больше не ходи. Понял?!

— А ты че, купил его, что ли? Ха… Клал я на твои запреты. Тем более там девчонка симпатичная. Я ей понравился.

— Я ее у тебя отобью.

— Забиться хочешь, что ли?! Давай забьемся! Мам! Мам… Разбей.

— Ну нет, я чисто из поддержки девочек такое разбивать не стану.

— А я разобью, — разворачивается Марат. — На что забиваетесь?

Мальчишки начинают перебирать варианты. Марат незаметно, но очень метко подкидывает дровишек и раззадоривает пацанов еще сильнее.

Стараюсь не спугнуть этот момент.

Возможно, это начало нашей новой жизни…

— Это уже никуда не годится! Мы полторы недели не виделись, а ты все время в телефон заглядываешь! — жалуется Агата. — Марат тебе пишет, что ли? Конфетно-букетный период?

Я со вздохом откладываю телефон в сторону, но все же напоследок успела быстро написать ответ в чат.

— Все, я убрала телефон, экраном вниз. Мои руки пусты, я вся внимание. И, кстати, я не с Маратом переписывалась.

Агата закатывает глаза.

— Мать, хватит их так называть. Твои птенчики давно не цыплятки. Скажу больше, помнишь, мы месяц назад пересеклись с тобой в ТЦ? Ты была со своими парнями, на шоппинге.

— На твоих птенцов очень даже аппетитно поглядывали девушки постарше.

— Извращенки! Совратительницы… И ты мне ничего не сказала! Да я бы им пакли повыдирала и глаза бесстыжие выколола!

— Брось, девицы за столиком в кафе просто пялились, и все. Но пялились с интересом, так что еще годик-другой и держись, мамаша, девчонки будут обрывать тебе домашний телефон и вздыхать…

— Ты отсталая, на домашний телефон уже никто не звонит. Кто их вообще устанавливает?!

— Ну вот, видишь! Ба-буш-ке! Научила бы бабушку пользоваться чатом.

— Пыталась. Бесполезно, — вздыхает Агата. — Так что у тебя с… орлами?

— Ох… Мои орлы сегодня впервые за все это время общаются с отцом.

— Да. Поехали рыбачить. Ну, это Димка любит, Лешка терпит… Степан расстарался, конечно. Честно говоря, я рада. Все-таки он отец… И каким бы крутым ни был Марат, родной отец есть отец, тем более они уже совсем взрослые и помнят многое.

— И, как водится, только хорошее?

— Не только хорошее. Но и хорошее помнят. Ты меня осуждаешь?

— Да кто я такая, чтобы осуждать? Тебе виднее!

— Я могла бы включить режим злой суки и настроить пацанов против Степана еще больше, могла бы… даже не знаю… Сделать так, чтобы они его презирали до конца своих дней.

— Но ты великодушно простила засранца и решила так не делать.

— Не простила, Агат. Просто отпустила ситуацию и пошла дальше. Понимаешь, не получается гонять в себе злобу, когда искренне счастлив и купаешься в любви.

Мы со Степой развелись.