Пока Димка помогает улечься Степану, набираю лед в пакет.

Так, разногласия в сторону, нужно выяснить, что случилось.

— Держи, это лед. А теперь расскажи. Что случилось? Как? Ты…

Вглядываюсь в распухшую рожу Степана, замечаю детали: у него над бровью наложены швы.

То есть в больнице он уже побывал.

Степан прикладывает лед к ребрам, постанывает тихо.

— Ты был в больнице?

— И в ментовке, — различаю его слова, потом он снова повторяет: — Суки. Твари… Все… украли!

— Степ, что украли? Ты можешь сказать?

Он чуть-чуть кивает, закрыв глаза. Хотя они у него заплывшие, даже не ясно, вдруг это считается, что у него глаза открыты.

— Я сегодня снял деньги. Со своего депозита, — говорит он.

Со своего депозита он деньги снял.

— Зачем, Степ? Мы же на квартиру копили. Ты квартиру нашел, что ли?

— Какая квартира, Галь? Ну, какая?! Ты лыжи в развод навострила, и я тебе за это квартиры покупать должен, что ли?! Машину я себе хотел купить, ясно? Директором скоро стану, а езжу на старой бричке!

— Боже мой! — восклицаю я, добавив чуть тише: — Боже мой… Вот это ты отчебучил! Ты посмотри, какая важная птица! Тебя еще не повысили, а ты машину новую покупаешь! Ма-ши-ну, Степ! МАШИНУ?! Охренел, что ли?! Мы столько на всем экономили, на одну зарплату жили, я сверхурочно пахала, думая, что скоро расширимся, а ты… Тьфу!

Я сердито поднимаюсь, вышагивая по залу. Близнецы замерли, как две продолговатые тени, в дверях.

Меня трясет от негодования.

То есть депозит — его и только его?

Вот свинья неблагодарная, мне говорил, на квартиру он копил. И то, что мы всей семьей на мою зарплату жили, не считается?!

Ведь он, прости-господи, пил и жрал на мою зарплату, а свою, получается, крысил, почти целиком.

— Машину он купить решил! — всплескиваю руками.

— Я же говорил, он машину присматривает! — пожимает плечами Дима. — Ну че, баран, съел? — спрашивает у Лешки. — Я прав.

— От барана слышу. А я насчет Илонки прав, мацались они. Я видел, мацались!

— Так… — едва слышно пытается приструнить пацанов Степан. — Что за разговорчики? В присутствии отца… Много вы понимаете, мацалки у вас еще не выросли, чтобы такое говорить. Сопли под носом висят!

Нельзя парням в возрасте сыновей говорить, что у них кое-что не выросло и не дозрело, и вообще нельзя им тыкать, мол, вы сопляки.

— Пошли! — Лешка уходит, утащив Диму за собой, за лямку майки. — А ты впрягался за него!

Мальчишки уходят под бубнеж Степана и обещания им показать, кто в доме батька, и все в таком духе.

Смахиваю холодный пот со лба.

Подлость Степана не знает границ.

Но сейчас меня интересует кое-что другое.

— Хорошо, ты… захотел купить машину! — цежу сквозь зубы. — А дальше-то что? Купил и обмывать пошел? В баре подрался?! Или не купил? Я ничего не понимаю!

— Не купил… Меня поджидали.