Тут гусак… стоит не так крепко, как у гусара, хе-хе…

В ответ племянница заливается громким смехом и добавляет:

— Такой ты… Вы, — быстро исправляется. — Смешной, дядь Степан.

— Ну что ты, сколько раз просил, можно просто… Степан! — продолжает мой муженек.

У меня все закипает: ты посмотри на него, хвост распушил!

— А можно вас, «просто Степан», на тет-а-тет? — спрашиваю я.

— Да, конечно. Уже закончил! — муж делает широкий жест ладонью. — Ну все, Илона… Можешь принимать душ!

— Спасибо большое! — хлопает ресничками. — Степан…

— Аркадьевич! — напоминаю я.

— Степан Аркадьевич, у вас золотые руки!

Муж с гордо поднятой головой протискивается мимо меня, я захлопываю дверь ванной комнаты, видя, как племянница тут же раздевается.

Тянет свою мокрую маечку вверх и будто нарочно показывает: на, полюбуйся, на крепкие титьки!

И тут мой размер, уверенный третий, но основательно потрепанный вскармливаниями двух вечно голодных близнецов, терпит крушение.

Толку от тройки, если она на ощупь, как мягкая подушечка.

У меня перезрелая дынька, а у этой… сучки… крепкие наливные яблочки.

Муж топает на кухню, я за ним.

— Ну что, мастер, кран в порядке? — шиплю я и хватаю своего мужа через трусы за его причиндалы.

Да там… полный… порядок!

— Галина, ты что как с голодного края?! — шарахается в сторону мой мужик. — Успокойся, мы же дома не одни.

— Так я и есть… С голодного края. А ты в этом плане как? Или уже перекусить успел, а, милый? Ты хоть знаешь, что всякую бяку типа фаст-фуда есть нельзя, потом последствия будут.

— Какой фаст-фуд, Галя?! Мы же на правильном питании с тобой, верно? И что это у тебя, новая сковорода?

— Так, ты мне зубы не заговаривай. У тебя в трусах — крепкий и стопроцентный аншлаг. Какого черта ты с этой соплюхой заперся?!

— Я не запирался, дверь была открыта! Ты же вошла без стука.

Муж раздраженно наливает себе минералки, хлопнув дверцей холодильника.

— Что на тебя нашло?

— А на тебя? Стояк Внезапнович набросился, да?!

Муж морщится, обернувшись.

— Уймись, юморесса. Подустал я от твоих шуточек. И нормально у меня все в трусах. Как увидел тебя… с новой… эммм… прической! — выкручивается. — Так сразу неприлично в трусах стало.

— Неприлично было вообще стоять в одних трусах рядом с ней. Тебе там жарко было?

— Да, кипяточком брызнуло.

Все-таки напрашивается на примерку сковороды к своей нахальной роже.

— Галюнчик, перестань кипеть. Надулась, как баба на чайнике. Твоя племянница, между прочим, не моя! Задницей на гусак присела, выломала его! Вода брызнула во все стороны, она начала верещать на весь дом. А я как раз только пришел и… спасать бросился.

— Ах ты спасатель… Малибу.

— Да, у меня руки что надо. Золотые, если слышала, — отрезает. — И прекращай.