И я, если честно, терпеть не могу такого, вообще после секса стараюсь не спать с женщинами, тем более, не давать им себя трогать. Но касания Маши — это другое. Словно свет солнца на заре касается твоей кожи. Когда на улице еще прохладно, он не обжигает, а лишь согревает.

— Куда же без прочего.

— Итак? — ложится она головой мне на грудь, смотря вдаль, я же укрываю нас покрывалом, думая, что именно рассказать.

— В нашей семье не было особых установок, кто чем будет заниматься. Родители никогда ни на чем конкретном не настаивали, так что по сути мы с братом были предоставлены сами себе.

Ну, конечно, присутствовал спорт, развитие, обучение, но ничего особенного. Зато все в семье чем-то выделялись. Мать была известной на весь мир фигуристкой, папа стоял у руля самого крупного завода. И мне тоже хотелось стать известным, пожалуй. Даже на весь мир.

— Потому что я почти с рождения умел собирать огромные мозаики, Лего, конструкторы. И просто выбрал то, что умею лучше всего.

— Мне кажется, ты в любой деятельности стал бы лучшим…

— Ну точно не в пилоне.

Маша хохочет, поворачивается ко мне лицом, обнимает, прижимаясь всем телом.

Хрупкая и сильная. Умная и наивная. Убойные сочетания.

— Ты такой красивый.

— Сомнительный комплимент, конечно.

— А ты считай это не комплиментом, а фактом. Так легче его воспринимать.

— О да, — закатываю глаза. — Ты очень красивая. И это тоже констатация факта. Я не хотел тебя брать на работу, наверное, сразу понимал, что влипну.

— Значит, ты в меня влип? — прячет она свое лицо, краснея, но я заставляю смотреть ее на себя прямо.

— Влип, мягко сказано. Ты меня приворожила, признавайся.

— Ага. Приворот на голой груди… — я скалюсь.

Тот момент просто как взрыв. Ее идеальная грудь с отметиной посередине. Мне хотелось, чтобы ее оставили мне, мне хотелось зализать ее языком, мне так много тогда хотелось… — Почему ты так смотришь? И что ты делаешь…

Я уже стягиваю покрывало, потому что жарко невыносимо, и больше вопросов не возникает. Маша жадно смотрит на член, который прижат к животу, и накрывает его ладонью…

— Мне кажется, мне нужен новый урок минета.

— Какая умная у меня девочка, — хватаюсь за ее волосы, направляя и обучая…

Тело отзывается раньше, чем губы касаются гладкой прохладной кожи самого кончика могучей плоти.

Его кто-то словно долго полировал, и прикасаешься словно к кожице яблока.

Поднимаю глаза… Все ли правильно делаю. Натыкаюсь на требовательный, почти бешеный взгляд. Ему не терпится оттрахать мой рот, а я тут медлю, потому что это слишком волнительно, хочется оттянуть этот момент, запомнить его.

— Выпусти слюну, — раздается хриплое требование. Низ живота простреливает теплой пустотой, а во рту как по команде образуется слюна.