Дознаватель умело врезал носком туфли по колену Паши, и тот задохнулся от боли.

– Ты, петух, думаешь, самый умный. Думаешь, никто не знает, как твоя жена тут от венеры лечилась? Где ты ее нашел, а?

– Ты у нас по реке поплывешь, своим ходом. А твою жену мы в бордель продадим, там ей самое место. Где Дьячков?

Хлопнула дверь. К избиению присоединился еще один опер.

Били Пашу полчаса, не больше, били умело – чтобы не переломать ничего. Потом еще полиэтиленовым пакетом душили, он облевался весь, но ничего не сказал, потому что не знал ничего. Потом появился кто-то, обложил уставших оперов трехэтажным матом. Пашу снова заковали в браслеты, надели мешок на голову и повезли.

Ехали недолго, Камбарка – место почти что сельское, какие тут концы по городу. Встали, с кем-то перебазарили, снова поехали…

Потом машина встала окончательно, его вытащили из машины, взяли под обе руки и повели.

То место, где они были, ощутимо отличалось… в Камбарке все по-домашнему, по-деревенски. А тут – пол гладкий и твердый, чуть проскальзывает – нога чувствует.

Кто-то рядом сдавленно пробормотал: «С…а…».

Снова повели. Порожек – значит, в кабинет, скорее всего, завели. Типично для начальства – двойная дверь в кабинет, в неофициальной табели о рангах такая полагается только директору.

С него сняли колпак, свет ударил в глаза, сразу начало саднить нос. Он открыл глаза, чтобы увидеть кабинет и человека за столом.

Забродин в городе был кем-то вроде царя и бога. Ну а как? Он ведь все решал, он основной работодатель, ездит на машине, которую ему из Москвы привезли и которой никто в жизнь раньше не видел.

Легенды про него ходили.

У Паши еще губы саднили, и во рту был вкус блевотины, но он кивнул.

Забродин посмотрел на сопровождающих.

– В общем, пробили мы тебя, Паша, по своим каналам. И решили, что ты, Паша, скорее всего, не при делах дьячковских. Это он без тебя мутит.

– Я им говорил! – вскинулся Паша.

– Так все говорят. А у них работа такая – не верить. Но вот я почему-то тебе верю.

– Зачем тебе в мутки влезать. У тебя работа. Жена.

Это как приветствие на Востоке – перечисляя родственников, давали понять, что в случае чего за тебя они ответят.

– В общем, так, Паша. Показания с тебя и другие снимут, а мне твое впечатление интересно. О Дьячкове. Ты с ним в рейс ходил, а это мало кому удавалось – у них своя компания, чужих они не любят. Вот ты мне про него и расскажи.

– А что рассказать, Виктор Васильевич?

– Люди его слушаются?

– Без. Что он скажет, то и делают.

– Какой он? Трусливый? Смелый?

– Не торопится никогда. Где поесть останавливались – никогда все вместе не заходили и разом не обедали. Половина обедает, половина за пулеметами, потом менялись. Когда шли – он беспилотник постоянно поднимал – осмотреться.

– Ну а чего же? Вискаря сейчас нету.