Но прошло уже три дня, как мой брат пропал…

– Это не моя проблема. – Роан повернулся к двери.

– Он склонен водить дружбу с плохими людьми…

– Он даже, может быть, уже мертв.

– Ничем не могу помочь. Желаю удачи в дальнейших поисках. – Роан открыл дверь, собираясь уйти.

Его остановил Меррипен, заговоривший на языке цыган.

С тех пор как Меррипен впервые появился в их доме, Амелия лишь несколько раз слышала, как он говорил на этом языке. Язык звучал гортанно, с множеством согласных и растянутых гласных, но в нем была завораживающая музыка, связывавшая слова воедино.

Внимательно посмотрев на Меррипена, Роан прислонился к косяку двери.

– Это древний язык, – сказал он. – Я не слышал его уже много лет. Кто барон твоего племени?

– У меня нет племени.

Наступила пауза. Лицо Меррипена по-прежнему оставалось непроницаемым.

– Войдите. Я постараюсь что-нибудь узнать.

Они смогли войти в клуб без лишних церемоний. Роан приказал одному из служащих проводить их в закрытую для посторонних гостиную наверху. Амелия слышала голоса, звуки музыки и шум шагов, доносившиеся откуда-то снизу. Это был мужской улей, куда дамам вход был строго воспрещен.

Служащий отвел их в хорошо обставленную комнату и попросил подождать здесь возвращения Роана. Меррипен подошел к окну, выходившему на Кинг-стрит.

Амелию поразила неброская роскошь гостиной: голубой ковер ручной работы, обшитые деревянными панелями стены и обитая бархатом мебель.

– Вполне со вкусом, – отметила она, снимай шляпку и садясь к небольшому столику красного дерева. – Я почему-то ожидала увидеть нечто более… более кричащее и безвкусное.

– «Дженнерс» на порядок выше заведений такого типа. Он маскируется под клуб для джентльменов, хотя на самом деле здесь держат самый крупный банк в Лондоне.

Амелия встала и подошла к книжным полкам. Рассматривая книги, она спросила как бы невзначай:

– Как ты думаешь, почему мистер Роан отказался взять деньги у лорда Селуэя?

Меррипен бросил на нее саркастический взгляд:

– Вам известно, как цыгане относятся к материальному достатку.

– Да, я знаю, ваши люди не любят быть зависимыми. Но мне приходилось видеть, что цыгане не прочь получить пару монет за свои услуги.

– Дело не в желании быть независимым. Это гораздо больше. Если chal занимает такую должность…

– Сын цыгана. Одеваться в дорогую одежду, долго оставаться на одном месте, получать такие деньги для него… стыдно. Неловко. Это противоречит его натуре.

Меррипен был так серьезен, так уверен в себе, что Амелия не удержалась и решила его поддразнить:

– А у тебя какие отговорки, Меррипен? Ты живешь в одном месте уже так много лет.

– Я другое дело. Во-первых, жизнь в вашем доме не приносит мне дохода.

– Во-вторых… вашей семье я обязан жизнью.