Позвони ей, если не веришь.

Как ей объяснить, что за эти несколько секунд я сам почти умер?

В общем, вызывал я такси, несмотря на ее протесты и обиду, и уехал домой. Потом обязательно извинюсь перед ней, решил.

Тане я звонил и не один раз, но сначала она не отвечала, а потом и вовсе была недоступна. С тяжелым сердцем я лег спать, но стоило задремать, как тут же, вздрогнув, проснулся. Весь в холодном поту и с колотящимся сердцем.

Уставился перед собой в потолок, пытаясь успокоиться. И тут по потолку пополз блик – свет от фар проехавшей мимо дома машины. Я зажмурился, пытаясь стряхнуть дурман в голове. Вдруг это мне снится? Но нет. Открыл глаза – вижу. Тени вижу, очертания мебели, даже собственные руки, которые вытянул перед собой, вижу.

Я подскочил к окну, выглянул во двор. Ночная улица, сугробы, черные силуэты елок, фонари, ограда. Я всё это видел…

Всю ночь я не спала, ни на минуту не заснула, прокручивая перед мысленным взором нашу последнюю встречу, мгновение за мгновением. Как он говорил со мной! Какие страшные слова произносил! Разве я могла когда-нибудь представить, что Дима меня оттолкнет, что бросит меня? Поступит со мной так жестоко, так бездушно…

У меня и так с доверием проблемы. Он – единственный, кому я верила, причем безгранично. Как самой себе или даже больше. А он… он попросту раздавил меня. Сломал. Меня прежней больше не будет.

Самое странное, что я не могла выплакать ни слезинки. Веки, сухие и воспаленные, пылали, будто в глаза насыпали битое стекло. Горло судорожно сжималось и разжималось, но ни единого всхлипа не сорвалось с губ. И оттого было ещё мучительнее. Наревевшись до изнеможения, я в прошлые дни хотя бы засыпала, опустошенная. А сейчас от напряжения у меня все мышцы свело, и сама я как тугой комок нервов.

Под утро стало только хуже. Кости и суставы ломило так, словно меня на дыбе растянули. С чего-то вдруг начало знобить, хотя и дома было тепло, и сама я куталась в одеяло. Однако у меня аж зубы постукивали.

Хотела налить себе горячего чая, но еле до кухни доползла. Смерила температуру – и глазам не поверила. Тридцать восемь с половиной. Но с чего? У меня ни насморка, ни больного горла, ни кашля. Я вообще крайне редко болею. И не умею болеть. А такого жара вообще у себя не припомню. У меня даже лекарств в доме никаких, кроме зеленки.

Через час температура поднялась еще на полградуса, и я вызвала скорую. Правда, пока их дождалась, думала, скончаюсь. Мне было настолько плохо, что, я даже не смогла противиться, когда врач скорой предложил ехать в больницу. Хотя больницы с детства ненавижу. Да что там, я даже не помнила, как собрала вещи, как мы ехали, как меня оформляли. Всё было как в дурмане. И потом, уже в палате, мне сразу вкатили какой-то укол, и я, наконец, отрубилась.