Ах, милый сэр Кристофер!

В эти игры можно играть вдвоем!

— Сэр Кристофер! Вы кому верите — им или мне?!

Какая жалость, что мы сейчас не дома и даже не в номере гостиницы! Там я бы просто развернулась и эффектно ушла, оставив драгоценное начальство осмыслять новые вводные, но увы, увы, эффектно хлопнуть дверью в Драйвпорт-Гарден не было никакой возможности.

Я искоса взглянула на сэра Кристофера, и, не выдержав, тихонько рассмеялась.

На меня внезапно нахлынуло легкомысленное настроение, никак не соответствующее грядущим завтра трудностям. Впрочем, трудности наступят только завтра, а сегодня есть парк, горящий листвой, пряный осенний запах и мозаика дорожек, и необъяснимое ощущение счастья и легкости бытия… И потому я позволила своей легкомысленности честно признаться:

— У вас ужасно озадаченный вид!

— И это вас веселит? — От моего ответа сэр Кристофер озадачился еще больше.

— Да! Очень! Не часто слабой девушке удается поставить в логический тупик кого-то настолько умнее себя!

— Слабая девушка — это вы? Маг и лишь чуть недоучившийся ритуалист?

— Да! — Я была ужасно довольна собой, и даже не думала это скрывать.

Какой смысл скрывать эмоции от человека, который все равно их не читает?

Сэр Кристофер задумчиво склонил голову.

— Я обдумаю этот вопрос. Не сейчас. Идемте.

Он сжал мою ладонь и целеустремленно повел — да что уж там, почти потащил! — за собой.

От этой неожиданной, немыслимой для сэра Кристофера близости, я растерялась и смогла лишь пискнуть:

— Здесь есть тропикариум. Я вам покажу. Там круглый год цветут орхидеи и летают бабочки. Бабочки — отвратительные существа, — с воодушевлением рассказывал он мне, не сбавляя шага. — Это прошедшие стадию куколки гусеницы. Орхидеи — не гусеницы, но они паразиты. Вы не знаете, почему они всем так нравятся?

Тропикариум в Драйвпорт-Гарден потрясал воображение: под стеклянным куполом огромной оранжереи вольготно расположились растения, экзотические для наших мест — и весьма комфортно себя чувствовали.

В теплом влажном воздухе пахло тропическим лесом, как я его себе представляла: влажной землей, близким дождем и прелыми листьями. Витали ароматы незнакомых цветов и и летали бабочки. Знаменитые орхидеи, с белыми, словно восковыми лепестками и розовыми сердцевинами, густо обжили ветви незнакомых деревьев, свешивая с них пучки воздушных корней, а бабочки поражали формами и расцветками.

И я наслаждалась прогулкой и глазела по сторонам, приходя в какой-то детский восторг от мысли, что все это — паразиты и гусеницы. Гусеницы и паразиты!

В гостиницу я возвращалась с ощущением закончившегося праздника. И стоило нам войти в холл, я взяла себя в руки, принудительно вызывая к жизни рабочий настрой.

— Сэр Кристофер, разрешите мне вас покинуть.