Сэр Кристофер мне такой задачи не ставил, сама же я, увы, в силу малого секретарского опыта, упустила это из виду совершенно.

Это было весьма досадно. Впрочем, к моей досаде примешивалась изрядная толика гордости: в конце концов, о времени не вспомнила не только я, но и масса куда более опытных людей — вот насколько увлекло их выступление моего работодателя!

В остальном же все прошло благополучно и эвакуировать драгоценное начальство из пучины интеллектуального конфликта не пришлось.

Но это было днем, а сейчас, вечером, в разгаре был гала-ужин в честь закрытия конференции, и все блестящее ученое общество собралось в ресторане гостиницы, закрытой по такому случаю для прочих посетителей.

Я волновалась. Я ужасно волновалась. Глупо, беспричинно и бессмысленно — и настолько, что вечер откладывался в моем восприятии калейдоскопом сцен и событий.

Вот банкетный зал, полный народу, и между столиками, сервированными в основном на четверых, снуют официанты. Негромко играет оркестр, на сцене певица — весьма приличное сопрано — исполняет что-то вкрадчиво-лиричное в окружении магических огней и иллюзий.

Вот на входе нас с сэром Кристофером перехватил распорядитель, и рассыпаясь в комплиментах, сопроводил к нашему месту — накрытому, видимо, в порядке исключения, на двоих, и я невольно исполняюсь уважения к тому, кто это организовывал: удержать в памяти и позаботиться о таких, казалось бы, малозначительных деталях, из которых и складывается комфорт присутствующих — дорогого стоит.

Ужину отдаю дань я одна, сэр Кристофер ожидаемо ограничивается тем, что разделяет содержимое своей тарелки на волокна. Насколько я успела его узнать — он совершенно не волнуется. Он просто не хочет. А вот я совершенно не чувствую вкуса того, что ем. Я откладываю нож и вилку — и сэр Кристофер с облегчением повторяет за мной: еда вне дома вызывает у него неодобрение.

Вот мы встаем из-за стола, сэр Кристофер естественным движением предлагает мне локоть и я совершенно бездумно кладу на него руку. Вспышкой приходит паническая мысль, сколько пунктов секретарского этикета я сейчас нарушила. И — огненная волна облегчения, когда вспоминаю, что здесь я не как секретарь, а как спутница, и все в порядке.

Вот мы фланируем по залу. Собеседники сэра Кристофера во время обсуждения научных вопросов периодически спохватываются, что они на светском мероприятии и среди них дама, принимаются извиняться и осыпать меня комплиментами. Выглядит ужасно смешно, но я не уверена, что сэр Кристофер способен оценить подобный юмор, и осторожно отстаю, чтобы не мешать.

Вот я стою у стены, в руках бокал, мне должно быть скучно, но мне ужасно, ужасно интересно: я смотрю на людское море, и, в целом, полностью удовлетворена своим времяпровождением.