Не заставляй мужа ждать. Давай, моя малышка. Я жду, — голос Джамаля становится устрашающе строгим и настойчивым, как и взгляд, брошенный из-под нахмуренных бровей.

— Тебе просто нравится надо мной издеваться, я толком ходить сейчас не могу. — жалуюсь я, но все-таки сдвигаюсь с места и ползу к краю кровати по-кошачьи, вздрагивая всем телом, когда Джамаль отвешивает мне легкий, но неожиданный шлепок по ягодицам. Показывая ему язычок, я наконец сползаю с постели и открываю тумбочку, ощущая, как все внутри поет от нарастающей в душе интриги. Уверена, что там он спрятал наручники.

Хочет повторить наш вчерашний обмен ролями? Или на этот раз свяжет меня, оттрахав так, как ему вздумается, добравшись до «запретного» местечка, на которое постоянно намекает?

Нервный холодок бежит по напряженным позвонкам, и я резко оборачиваюсь на своего окончательно охреневшего и спятившего от похоти мужа:

— Я надеюсь, это не то, о чем я думаю? — озвучиваю свое опасение вслух, ощущая, как дрожат от неудовлетворенного и пульсирующего желания коленки. Боже, я упаду сейчас просто. Или сделаю все, о чем он попросит, лишь бы прекратить эту сладострастную пытку.

— А о чем ты думаешь, детка? — выдыхает сквозь зубы Джей, и я несколько мгновений разглядываю его лукавую улыбку и ехидный блеск в глазах. Мой муж — ненасытный развратник. И выбрала же на свою голову самца горячего. Дар и проклятье в одном лице.

— У меня только два варианта, Джейдан! — перед внутренним взором вновь и вновь всплывают те «инструменты», что я увидела в ящике.

— Порадуй меня, Эйнин. Побудь плохой девочкой, — облизнув пересохшие от желания губы, беспрекословно требует Джамаль, кидая беглый и выразительный взгляд на тумбочку, игриво вскидывая широкие брови.

— Я ненавижу тебя, — напоминаю, нервно выдыхая. — Чего именно ты хочешь, чтобы я сделала? — недовольно мурлыкаю я и, не сводя с него глаз, вновь медленно открываю верхний ящик тумбочки и опускаю руку на ее дно, наблюдая за вожделением, нарастающим в его жадном взгляде. Такой красивый, умереть можно. Хочу его, до лишающей дыхания боли.

— Я хочу, чтобы ты показала мне, как ласкала свою ненасытную девочку. Как тебе приятно наедине с собой, когда ты думаешь обо мне. Это так сексуально — знать, что ты хочешь сама себя.

Хочу видеть, Эйнин. Покажи мне все. Покажи, как трогала себя, думая обо мне все эти месяцы. — Джейдан встает с постели, его лицо искажает легкая гримаса боли, связанная с диким возбуждением. Черт, его член напряжен так сильно, что он мог бы кончить от одного прикосновения моего языка к основанию головки.

— Я не буду этого делать, — упрямлюсь я, и вновь заглядываю в тумбочку, поджимая губы. Я так понимаю, это его «месть» за мою маленькую ложь насчет Искандера.