– Как дела у Ноя? – наконец спросил он, сохраняя нейтральность даже в разговоре.

– Долго злился, а потом лег спать. В некотором роде ему хочется быть жертвой, хочется чувствовать себя так, будто весь мир против него. И я не могу заставить его думать по-другому. – Она вздохнула и прикрыла глаза ладонью. – Девять месяцев он пилил меня за то, что я, злодейка, силой заставила его переехать сюда. А сегодня, когда я сказала, что подумываю о возвращении в Балтимор, он просто взорвался. Обвинил в том, что я не считаюсь с ним и его желаниями. Что бы я ни делала, я все равно неправа.

– Тогда тебе остается только угождать самой себе.

– Слишком уж эгоистично.

– Приходится сделать вывод, что я все-таки не лучшая мать.

– Я вижу, как ты стараешься, Клэр. Точно так же, как и другие родители. – Он замолчал и тоже вздохнул. – А теперь и я создаю тебе дополнительные трудности, усложняю тебе жизнь, и как раз в тот момент, когда тебе это меньше всего нужно. Но, Клэр, пойми, для меня другого времени не будет. Я должен сказать тебе это, прежде чем ты примешь решение. Прежде чем покинешь Транквиль.

Наконец Клэр взглянула на него. Линкольн сидел, опустив глаза, устало подперев голову рукой.

– Я не собираюсь обвинять тебя в том, что ты хочешь уехать, – продолжил он. – Этот город не слишком приветлив, долго привыкает к чужакам и далеко не всем доверяет. Но по-настоящему злобных людей – единицы. В большинстве своем наши жители такие же люди, как везде. Некоторые из них невероятно великодушны. Таких еще поискать… – Его голос стих, будто бы его красноречие иссякло.

Воцарилось молчание.

– Ты опять говоришь от лица всех горожан, Линкольн? Или от себя?

– Я говорю что-то не то. Хотел сказать кое-что, но снова пустился в бесплодные рассуждения. Я очень много думаю о тебе, Клэр. Да что там говорить, я думаю о тебе постоянно. Я не знаю, что мне с этим делать, со мной такое впервые. Я стал витать в облаках.

Она улыбнулась. Он всегда представлялся ей этаким суровым янки, немногословным и практичным. Мужчиной, который обеими ногами стоит на земле и никогда не витает в облаках.

Он поднялся и рассеянно остановился у камина.

– Я приехал, чтобы сказать тебе именно это. Знаю, что у нас есть сложности. Прежде всего Дорин. А еще у меня совершенно нет опыта отцовства. Но уверяю тебя, у меня полно терпения, когда дело касается важного. – Он откашлялся. – Не надо провожать меня.

Когда она вышла в прихожую, Линкольн уже подошел к вешалке, собираясь достать свою куртку. Клэр положила руку ему на плечо, и он обернулся. Куртка соскользнула с вешалки и упала на пол.

– Вернись, давай посидим еще немного.