«Его лицо лишилось всех красок, оно стало каким-то чужим, неузнаваемым… – писала Светлана. – Он буквально задыхался у нас на глазах. Смертельная агония была ужасна. В последний миг он открыл глаза. Это был страшный взгляд, безумный или гневный, полный страха перед смертью».

Неожиданно ритм дыхания изменился. Левая рука вождя слегка поднялась. Медсестра решила, что это было чем-то вроде приветствия. «Казалось, что он или показывает куда-то вверх, или грозит нам, – заметила Светлана. – В следующее мгновение его душа предприняла последнее усилие и покинула тело».

Женщина-доктор зарыдала и обвила руками убитую горем Светлану.

Но борьба была еще не закончена. Огромный врач буквально рухнул на труп и начал делать искусственное дыхание, массируя Сталину грудь. Никите Хрущеву стало жалко вождя.

– Прекратите это, пожалуйста! – крикнул он. – Неужели вы не видите, что он мертв? Чего вы хотите? Вы не вернете его к жизни. Он уже умер!

Это был, наверное, первый за несколько дней приказ, который отдан не Берией или Маленковым.

Лицо Сталина побледнело. Сейчас оно стало «спокойным, прекрасным и невозмутимым, – писала Светлана. – Мы молчали и не шевелились».

Все, кто находился в тот момент в столовой, вновь построились парами, Лаврентий Берия и тут опередил всех. Он бросился вперед и первым поцеловал еще теплое тело. Другие вели себя более чинно. Все по очереди лобызали вождя. Ворошилов, Каганович, Булганин, Хрущев и Маленков рыдали вместе со Светланой. Молотов тоже плакал. Микоян скрывал свои чувства, хотя и заметил: «Можно сказать, что мне повезло».

Не плакал один Берия. Напротив, он весь, казалось, светился от радости и плохо скрываемого облегчения. Лаврентий Павлович прошел мимо рыдающих людей и удалился в зал. Гробовую тишину, царившую вокруг смертного одра, внезапно нарушил его громкий голос. В нем, по словам Светланы, явственно слышались победные нотки.

– Хрусталев, машину! – крикнул Берия и отправился в Кремль.

– Он поехал брать власть, – сказал Хрущеву Микоян.

Светлана видела, что сейчас все боятся Берию. Какое-то время они молча смотрели ему вслед, потом, словно по команде, бросились к дверям. Микоян и Булганин ненадолго задержались. Но через несколько минут и они вызвали свои машины. Власть навсегда ушла из этого страшного загородного дома. Колосс исчез. На диване лежал жалкий мертвый старик.

Наконец в комнате остались только члены семьи и прислуга. Повара, шоферы, сторожа, садовники и женщины, которые накрывали на стол, вышли из тени, чтобы тоже попрощаться со Сталиным. Многие рыдали. Грубые охранники вытирали глаза рукавами, как дети. С пожилой медсестрой случилась истерика. Ее пришлось отпаивать валерьяновыми каплями.