Берия ни на минуту не сомневался, что его превосходный ум и свежие антибольшевистские идеи позволят одержать сокрушительную победу. Даже Молотов понимал, что Берия – человек будущего.

После встречи в Кремле вожди вернулись в Кунцево. Берия подошел к дивану и, как кронпринц из плохого фильма, торжественно объявил:

– Товарищ Сталин, здесь собрались все члены политбюро. Скажите нам что-нибудь!

Ворошилов отвел Берию и прошептал:

– Пусть к нему подойдут телохранители и прислуга. Он их любит. Может, он им что-нибудь скажет.

По знаку Лаврентия Павловича к дивану подошел полковник Хрусталев. Он заговорил со Сталиным, но тот даже не открыл глаз. Вожди выстроились в очередь и начали прощаться. Они образовали пары, как в детской игре. Их очередность говорила о степени влияния. Первыми стояли, конечно, Георгий Маленков и Лаврентий Берия. За ними шли Клим Ворошилов и Вячеслав Молотов, Лазарь Каганович и Анастас Микоян. Вожди помоложе и менее значимые столпились позади. Все ритуально жали руку умирающего.

Отойдя от дивана, Маланя заявил, что Сталин слабо ответил на его рукопожатие, словно хотел назначить своим наследником.

Оставив у постели Сталина одного Николая Булганина, партийные руководители поехали в Кремль. Там уже собрались президиум ЦК, Совет министров и Верховный Совет. На повестке стоял один вопрос – утверждение нового правительства. Сталина по состоянию здоровья сняли с поста премьера, но почему-то оставили членом президиума. Около трехсот аппаратчиков проголосовали за изменения в верхушке власти.

Участники совещания ждали звонка от Булганина с объявлением о смерти Сталина, но из Кунцева не было известий. Сталин держался. Поэтому вожди вновь поехали на дачу.

В десятом часу вечера больной начал потеть. Пульс у него теперь едва прощупывался, губы посинели. Члены политбюро, Светлана Сталина, Валечка и охранники собрались около дивана, на котором лежал вождь. Руководители рангом пониже столпились в соседней комнате и с волнением наблюдали за происходящим в столовой через открытые двери.

В 21.30 Сталин совершил сорок восемь вдохов в минуту. Его сердце билось все слабее и слабее. В 21.40 врачи дали ему кислород. Пульс практически исчез. Профессора предложили сделать укол камфары и адреналина, чтобы стимулировать работу сердца. Решение должны были принять Светлана и Василий, но они смотрели на отца и ничего не говорили. Тогда право на укол дал Берия.

После укола Сталин слегка вздрогнул, но дыхание не вернулось. Он начал медленно тонуть в собственных жидкостях.

– Уведите Светлану, – распорядился Лаврентий Павлович.

Он не хотел, чтобы дочь вождя видела это ужасное зрелище. Но его слова все пропустили мимо ушей.