Сталин, Маленков и Жданов проголосовали за то, чтобы освободить жену Калинина, если она признает свою вину.

«Я совершала плохие поступки и была за них сурово наказана, – написала Екатерина Калинина, – но я никогда не была врагом Коммунистической партии! Простите меня». «Необходимо простить. Немедленно освободите и привезите в Москву. И. Сталин».

Перед своей смертью Михаил Калинин написал Сталину необычно трогательное письмо. На этот странный поступок его толкнула жажда большевистского искупления грехов.

В конце Михаил Калинин еще раз попросил, чтобы Сталин позаботился о его сестре и сиротах и передал это письмо в архив.

На похоронах Калинина фотографы попросили вождя сделать снимок. Иосиф Виссарионович показал на гроб и проворчал:

– Сфотографируйте лучше Калинина!

8 сентября 1946 года Сталин отправился в очередной отпуск. Вячеслав Молотов в это время колесил по свету и договаривался с союзниками о перекройке карты Европы. В Париже он защищал интересы Советского Союза в Германии и одновременно пытался добиться советского протектората над Ливией.

Позиция Запада все больше ужесточалась. В то время Сталин, похоже, еще не отказался от мысли укрепить свое положение при помощи переговоров с бывшими союзниками.

Сталин переписывался с Молотовым при помощи шифра. «Дружков» – так он называл себя в телеграммах – хвалил Молотова за непоколебимую твердость. Вячеслав Михайлович тоже был очень доволен собой. Когда он узнал, что ему отвели на параде во Франции место во втором ряду, то возмутился таким неуважением и в знак протеста покинул трибуну. Волнуясь, не допустил ли он ошибку, Молотов вечером написал Сталину: «Я не уверен, что поступил правильно».

«Ты вел себя абсолютно правильно, – ответил вождь. – Достоинство Советского Союза необходимо защищать не только в больших делах, но и в мелочах».

«Дорогая Полинка, посылаю тебе мои приветы и газетные фотографии, на которых я ухожу с воскресного парада, – в восторге писал воспрявший духом Молотов. – „Пари-Миди“ дал аж три снимка. На первом я еще стою на трибуне, на втором начинаю уходить, а на третьем уже сажусь в машину. Целую и крепко тебя обнимаю! Поцелуй за меня Светлану!»

Из Парижа Вячеслав Молотов вылетел в Нью-Йорк на новые переговоры.

Сталин следил за ними из Гагр, с дачи на Холодной речке. Вождя не столько волновал вопрос об итальянских репарациях, сколько статус Советского Союза как великой державы. Сейчас Молотов опять был в фаворе. 28 ноября Сталин ласково написал: «Насколько я понимаю, ты нервничаешь и расстраиваешься из-за судьбы нашего предложения. Успокойся, все в порядке!»

Затишье продлится недолго.