Вскочив, я кинулся на нее, запутался в упавших штанах, которые в горячке боя не сообразил закрепить на себе магией, и рухнул на нее, едва не раздавив.

Она сразу попыталась выползти из-под меня, а я наоборот полз на нее, пытаясь скрутить. Со стороны всем казалось, что мы занялись жарким сексом — по крайней мере, звуки мы издавали похожие, но увы, нет. Мы просто ползли.

Наконец я все-таки оказался сверху и грозно посмотрел на нее, хмуря брови. Нет, я смотрел на нее, а не на сиськи, извращенцы! Ну ладно, смотрел то туда, то туда, но на лицо больше.

— Ты проиграла, — выдохнул я, устраиваясь на ней поудобней. — Сдавайся, или хуже будет.

— Куда уж хуже?! Ты меня обесчестил, сволочь!

— Еще нет, но если так будешь дергать попкой, то и до этого дойдет.

Часть ремня сползла вниз и обвилась вокруг ее шеи, слегка сдавив.

— Нет, лучше сдохнуть, чем проиграть мужчине! — сразу заявила она, и в ее глазах мелькнули злые слезы.

— Я тебя за язык не тянул.

Сделав выдох, я поднялся на ноги, магией подтянул штаны и посмотрел на нее сверху вниз. В иное время ее поза с широко разведенными ногами, открывающими вид на самое сокровенное, показался бы мне очень возбуждающей, но сейчас я чувствовал лишь брезгливость. Вот почему всегда так? Нарвалась, отхватила — и все равно, не сама виновата, а кто-то другой?

Ремень, вытянувшись вверх, поднял ее, заставив чуть зависнуть над землей. Магии осталось мало, но на мою задумку хватит.

— Есть у кого сомнения в моей победе? — громко крикнул я. — Азиза сделала свой выбор. Она решила умереть, но не сдаваться. Есть та, кто захочет спасти ее жизнь, принеся свои извинения за нее? В этом случае я пощажу ее, если нет — смерть. Отсчет пошел.

Ремень сильней обернулся вокруг ее шеи, перекрывая кислород. От этого она задергалась, но я держал крепко. Конечно же, я блефовал и убивать ее не собирался. Так, чуть придушу и милосердно отпущу. Но им об этом знать не обязательно. Я ж не конченный идиот, убивать такую красоту!

Арену окружила тишина и, казалось, слышно, как ветер колышет деревья. И когда я уже был готов ослабить ремень, послышался голос.

— Прошу, Сергей, отпусти мою подданную! — на арену ступила Дильнура.

Неспешным шагом она направилась к нам. Остановившись напротив, она стала снимать с себя одежду, пока не осталась полностью обнаженной.

— Прошу вас, господин, примите мои самые искренние извинения. Вы сильнейший. Отныне Восток будет придерживаться нейтралитета и не выступит против Севера.

Сказав это, она склонилась передо мной и замерла. Дав себе еще пару секунд полюбоваться на ее красоту, я ослабил ремень, отпуская Азизу.

— В твоем мизинце больше чести, чем во всей ней, — сказал я. — Твои извинения принимаются, и я не держу зла. Благодарю за бой, это было… интересно.