– Так хотите, я вам ту скамью покажу, на которой Илья Ефимыч сиживал?

Старуха вышла из избушки, обошла дом справа по узкой тропинке, протоптанной среди сорняков.

– Ох, не хозяева эти, нынешние! – вздохнула Матвеевна, оглядев эти заросли. – Хоть бы покосили тут, я уж не говорю, чтобы цветники разбить! Ничего им не надо, только и думают, как бы продать эту дачу подороже да в город переехать!

Участок был очень большой, но действительно запущенный – везде только сорняки и бурьян. За домом, на небольшом пригорке, стояла массивная чугунная скамья на основании из квадратных гранитных плит, между которыми пробивалась вездесущая трава.

– Здесь, между прочим, тайник есть, – неожиданно сообщила Матвеевна.

– Тайник? – удивленно переспросил Алексей.

– Ну да, мы, когда детьми были, прятали там всякое. Бумажки золотые от конфет, стеклышки цветные, потом записочки…

– И где же этот тайник?

– Да вот, если под эту плитку руку запустить… – Старуха показала одну из гранитных плиток. Просвет между ней и соседними плитками был чуть шире остальных, но он густо зарос травой. Алексей запустил руку в промежуток между плитками, пошарил там, нажал… и вдруг плитка приподнялась с одной стороны, под ней обнаружился узкий лаз наподобие норки. Рука Алексея не проходила в этот лаз.

– Давай я попробую! – предложила я. – У меня рука тоньше.

Он посторонился, я наклонилась и запустила руку в темную нору.

– Ты осторожно, девонька! – запоздало забеспокоилась Матвеевна. – В такой норе может змея прятаться…

Я вздрогнула и хотела вытащить руку, но как раз в это время нащупала какую-то веревку. Потащила за нее и вытащила – сначала длинную тесемку из грубой ткани, а потом прикрепленный к ней небольшой брезентовый мешок.

– Это что же такое? – оживилась Матвеевна. – Брезент… чтобы в земле не отсырело…

Я передала мешок Алексею – у него гораздо больше прав, пусть разбирается!

Отдавая ему мешок, я заметила, что руки у него дрожат.

Надо же – волнуется! А с виду такой непробиваемый, привык приказы раздавать. Наверно, потому, что никого из подчиненных рядом нет, водителя и то отпустил.

Он развязал тесемки и вытряхнул из брезентового мешка еще один мешок – из черной замши. Развязал и этот…

В это самое время тучи над нами разошлись, и в прореху пробилось бледное осеннее солнце.

И под неяркими лучами этого солнца в руках Алексея вспыхнула груда бледно-золотистого света.

Я ахнула, пригляделась и поняла, что это ожерелье из чередующихся прозрачных, как талая вода, и золотистых камней.

– Какая красота! – выдохнула я.

– Мои инициалы, между прочим! – усмехнулась я. – Мария Хорькова.

Но тут же вспомнила, что такие же буквы выгравированы на моем гребне. Только там они означают Мата Хари.