Папа не запрещал мне идти, но… он очень расстроен. В депрессии. Не смогла его оставить одного».

Я нахмуриваюсь. Что с этим бароном-подкаблучником не так? «Программа тряпки-терпилы» вдруг засбоила? Всю жизнь беспрекословно слушался Жанну, а тут на тебе, выкидывает номер за номером.

«Конечно, оставайся с ним, — мысленно передаю. — Поддержи отца»

Связь обрывается, и я возвращаюсь к реальности бала. В толпе всё кипит, мелькают наряды, неподалеку слышен смех Светки.

— Здорово, Игорёк. Как поживаешь? — начинаю я. — Слышал, у вас с Катей Смородиной всё хорошо.

Он тут же оглядывается по сторонам, словно боится, что кто-то подслушает. Лицо его темнеет, а глаза щурятся недовольно.

— Потише ты! — шипит он, поджимая губы. — Это вообще-то тайна.

— Ага, — киваю понимающе. — Но когда решите всё окончательно, меня не забудь позвать.

Игорь фыркает, морщится, но в его глазах мелькает искра благодарности.

— Если старик Серафим не встанет на дыбы, и с вассалитетом у тебя прокатит, то, конечно, зову. Даже на первом ряду посадим.

— Вот и договорились, — ухмыляюсь я, отступая назад. — Главное, не тяни слишком долго. А то знаешь, как бывает…

Он только тяжело вздыхает, устремляя взгляд в сторону танцующих пар, и я решаю его не донимать.

Владислав, кстати, уже уехал. Видимо, смирился с тем, что Чернобуса не переманить. Да и правда, шансов у него было маловато, хех.

Тем временем моих вассалов опять вовлекают в дуэли — ну, отличное развлечение для таких сборищ. Дятел уже успел отбиться от одного зарвавшегося наглеца и теперь ходит с самодовольной улыбкой. Гереса показала мастерство магнетизма, буквально играючи победив ещё одного пижона с излишне длинным языком. Да уж, молодцы мои ребята — не подводят. Только вот никто так и не решился вызвать Чернобуса. Видимо, смертников среди гостей не нашлось.

Очередной танец я кружу уже с Лакомкой. Надо же главную жену порадовать.

— Ну как, Юрий тебя несильно доставал?

В ответ альва усмехается.

— Он предлагал сбежать вдвоём в закат, — лениво тянет она.

Хмыкнув, я разворачиваюсь и иду убивать Морозовых — всех подчистую: и младенцев, и стариков, вообще всех, ну кроме Маши, ее себе заберу. Лакомка тут же ловит меня за локоть и тянет обратно, заливисто смеясь.

— Шутка, — успокаивает она с улыбкой. — Он совсем грустный, как Хатико.

Я поднимаю бровь и подозрительно смотрю на неё.

— А ты вообще знаешь, кто такой Хатико?

Альва картинно задумывается, трогая пальцем подбородок, и выдаёт с совершенно серьёзным видом:

— Ну… ты же его упоминал… Наверное, какой-то котёнок из фильма?

Я задыхаюсь от смеха. Нет, вот это она меня поймала. Пытаюсь сделать серьёзное лицо, но ничего не выходит.

— Котёнок, значит? Ну, почти угадала.