Он любил полячку, она носила под сердцем его ребенка… и все же Мария Валевская вынуждена была удалиться, в разгар зимы отправиться в свою далекую Польшу, чтобы там произвести на свет плод этой любви… Что стоит Марианна с ее очарованием и всепоглощающей любовью перед лицом той, от кого он ожидал наследника его славы и Империи?.. Марианна с горечью вспомнила, как он говорил ей беззаботным тоном: «Я женюсь на брюхе!» Теперь это «брюхо» было для него дороже самой великой в мире любви.

Полными слез глазами она следила за удаляющимся в солнечном сиянии, сверкающим двойным силуэтом новобрачных, которые на повороте к мосту словно плыли по океану голов… Голос Франсиса дошел до нее, как из глубины сна, – вкрадчивый, убеждающий:

– Будьте же благоразумной, Марианна, и удовольствуйтесь вашей собственной властью… властью, которую было бы просто глупо компрометировать из-за нескольких сотен экю! Что значит пятьдесят тысяч ливров для королевы Парижа?.

. Бони отдаст их вам на следующей неделе.

– У меня их нет! – отрезала Марианна, яростно вытирая кончиком пальца готовую скатиться слезу.

– Но они будут… скажем, через три дня. Я сообщу вам, где и как передать их мне.

– А кто поручится, если я дам их вам, что я буду избавлена от ваших гнусностей?

Франсис потер руки и окинул собеседницу довольным взглядом.

– Я обещаю, что вы будете в полной безопасности… если я в один прекрасный день снова не окажусь в нужде. Всегда можно сочинить новый текст…

– Который рано или поздно будет обнародован? В таком случае, нам не о чем говорить, я не согласна. Все равно вы нападете на меня, да еще в такой день, когда у меня не будет денег! Нет.

Делайте что хотите, но вы не получите пятьдесят тысяч ливров!

Говоря это, Марианна уже наметила план. Сегодня вечером она пойдет повидать Фуше, или даже Императора, если будет возможно. Она скажет об угрожающей ей опасности, и если никому не удастся воспрепятствовать распространению пасквиля, она уедет куда глаза глядят, неважно куда, ведь между нею и Императором слишком большая дистанция, чтобы просить его заниматься ее делами. Она уедет… в Италию, например, где ее голос позволит ей заработать на жизнь и где, может быть, она сможет найти своего крестного и добиться расторжения этого ужасного брака.

Наконец, вновь став Марианной д'Ассельна, – она обратила внимание, что ее девичья фамилия не упоминалась в пасквиле, возможно, из боязни отрицательной реакции высшего французского дворянства, – она, может быть, сможет немного приблизиться к Наполеону… Снова голос лорда Кранмера вернул ее к действительности.

– Ах, я забыл! – начал он насмешливо-любезным тоном.