Он чуть не лопался от гордости, но вызывал восхищение, ибо с ловкостью бывалого кавалериста укрощал великолепного вороного жеребца, явно едва объезженного. Народ сопровождал его приветственными криками, деля свой энтузиазм между ним и принцем Евгением в пышном мундире гвардейских стрелков, весело улыбавшимся на белой лошади. Из привязанности к Императору, своему приемному отцу, вице-король Италии в этот день снова занял положенное ему по чину место во главе императорской гвардии.

Марианна узнала также усыпанных драгоценностями сестер Императора: брюнетку Полину, восхитительную, насмешливую, всю в белом; блондинку Каролину в нежно-розовом платье, поглядывавшую на толпу величественным взглядом, не соответствовавшим ее свежему круглому лицу; Элизу, принцессу де Пьомбино, строгую и прекрасную, как камея.

В карете впереди императорской молодая женщина заметила королеву Гортензию, дочь Жозефины. Сопровождаемая супругой Жозефа Бонапарта, темноволосой королевой Испании Юлией и герцогом Вюрцбургским, укрытая своим жемчугом, который она очень любила и который так шел ей к лицу, она дарила толпе очаровательную, но с оттенком грусти улыбку.

Марианна подумала, что она больше похожа на прекрасную пленницу, влекомую в повозке победителя, чем на счастливую приглашенную на царственную свадьбу. Безусловно, в мыслях Гортензии большее место занимала мать, высланная с ее горем в далекое Наваррское поместье.

За всеми этими экипажами следовала запряженная восьмеркой белых лошадей большая, полностью позолоченная карета, украшенная императорской короной, но совершенно пустая.

Это была оставленная без дела карета Императрицы, ибо супружеская пара решила показаться в одном экипаже. Сразу же за этим позолоченным монументом ехала полуоткрытая коляска, в которой находились Наполеон и Мария-Луиза… и Марианна сделала большие глаза, в то время как приветственные возгласы толпы заметно поутихли. Ни Париж, ни Марианна не могли себе представить того, что они увидят.

В коляске, помахивая рукой каким-то неловким заученным движением, Мария-Луиза с немного простоватым видом улыбалась, раскрасневшаяся под тяжелой алмазной короной, в великолепном платье из затканного серебром тюля – очередном шедевре Леруа.

Что касалось сидящего рядом с нею Наполеона, то он настолько отличался от своего обычного облика, что пораженная Марианна сразу же забыла о Франсисе.

Привыкшая к строгой простоте его мундиров полковника егерей или гренадеров, к его черным или серым фракам, Марианна не могла поверить, что странный персонаж, который улыбался и делал ручкой из коляски, был любимый ею человек.